"Язвы" армейско-офицерского мира и пути избавления от них. (по повести Куприна "Поединок")

Реферат - Литература

Другие рефераты по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



должны разделять с героем вся Россия.

 

4

 

Разоблачая пороки военной среды и ужасы царской казармы, Куприн отмечал и некоторые положительные явления в армии. В образах корпусного генерала и капитана Стельковского художник стремился показать, что сквозь мертвящую рутину пробиваются какие-то новые взгляды. Как это установил в своем исследовании П.Н. Берков, прототипом корпусного генерала послужил генерал Драгомилов, командовавший Киевским военным округом. Генерал Драгомилов отнюдь не был народолюбцем, но он был противником прусских методов военного обучения и сторонником суворовского воспитания солдат. Он был за развитие в солдатах инициативы, умения разбираться в обстановке. Однако описание этих положительных явлений занимает в повести ничтожное место. Армейская действительность была слишком бедна отрадными фактами. И если корпусной генерал изображен Куприным колоритно, то капитан Стельковский получился довольно абстрактной фигурой. Мы не знаем, как он внешне выглядит, как говорит. Его не видно среди солдат. В моральном отношении он не лучше других. У него репутация тайного развратника. Значит, и этот способный офицер не избежал морального распада, который разъедал всю армию. Подполковника Рафальского в полку считают чудаком и окрестили именем Брема, потому что он самозабвенно изучает жизнь зверей и содержит у себя в доме целый зверинец. В его лице мы видим человека, сумевшего внутренне как-то уйти от полковой жизни. Со своей научной страстью и бескорыстием этот чудак кажется привлекательным. Но и он способен ударить солдата. Он лишь внешне оторвался от военной касты, но не преодолел в себе бурбонского духа, презрения к солдатской массе.

С наибольшей полнотой воплотились черты Купринского героя правдоискателя, гуманиста, одинокого мечтателя в подпоручике Ромашове. В противоположность другим офицерам, Ромашов относится к солдатам по-человечески, он проявляет трогательную заботу о забитом солдате Хлебникове, хотя в его отношении к Хлебникову сказывается не столько подлинный демократизм, сколько “опращенство“ в толстовском духе.

Вместо ложной “чести мундира“ у Ромашова высоко развито настоящее чувство человеческого достоинства. Брезгливо относясь к грязным любовным связям, процветающим в полку, Ромашов мечтает о подлинной любви, и сам любит горячо и бескорыстно. В размышлениях Ромашова много утопического и наивного, но нельзя не симпатизировать ему, когда он борется с общественной несправедливостью, когда он протестует против пошлости и сам показывает примеры человечности в отношениях к людям. Его охватывает негодование, когда он видит, как унтер-офицеры жестоко бьют своих подчиненных “за ничтожную ошибку в словесности“, за “потерянную ногу” при маршировке. Ромашов протестует всей душой против этого кошмара, именуемого “военной службой“. Он приходит к мысли, что “вся военная служба, с ее призрачной доблестью, создана жестоким, позорным, всечеловеческим недоразумением“. “Каким образом может существовать сословие, - спрашивал сам себя Ромашов, - которое в мирное время, не принося ни одной крошечки пользы, поедает чужой хлеб и чужое мясо, одевается в чужие одежды, живет в чужих домах, а в военное время идет бессмысленно убивать и калечить таких же людей, как они сами? “

Примерно такого же взгляда придерживается Назанский, сравнивающий военную касту с монашеской, ибо “и те и другие живут паразитами“. “Там ряса и кадило, здесь мундир и гремящее оружие; там смирение, слащавая речь, лицемерные вздохи, здесь наигранное мужество, гордая честь, которая все время вращает глазами: “ а вдруг меня кто-нибудь обидит?”- выпяченные груди, вывороченные локти, поднятые плечи“.

По Ромашову и Назанскому, зло не в общественной структуре, а в армии вообще. Отсюда пацефистское отрицание военной службы, которая развращает и портит людей, которая даже самых нежных из них, прекрасных отцов и внимательных мужей, делает “низменными, трусливыми, злыми, глупыми зверюшками“, как утверждает Назанский. “Вряд ли нужно доказывать, - пишет исследователь творчества Куприна А.Волков, - наивность и ошибочность подобного рода пацифистской точки зрения, абстрактного отрицающей всякую военную службу, всякие войны“. [2,стр.153 ]

Не уяснив истинных причин изображаемого им зла, писатель вместе с героем не смог найти пути его преодоления. Один из путей, обдумываемых Ромашовым, таков: “Вот я служу… А вдруг мое Я скажет: не хочу! Нет не мое Я, а больше… весь миллион Я, составляющих армию, нет- еще больше все Я, населяющие земной шар, вдруг скажут: “Не хочу!“ И сейчас же война станет немыслимой…” Конечно, и Куприн , и Ромашов не могут не ощущать несбыточности своих предложений.

На протяжении всей повести Ромашов предстает как неудачник, как слабый человек, но как бы ни были смешны и наивны его фантазии, это не фантазии сытого и спокойного Манилова. Ромашов страдает за себя и за всех “униженных и оскорбленных“, он проделывает определенную духовную эволюцию, которая проходит под знаком растущего критицизма, внутреннего сближения с простыми людьми в серых шинелях. “Этот страдающий правдоискатель, - пишет А. Волков, - именно потому, что он правдоискатель, - оказался белой вороной в мертвом мещанском царстве, и оно раздавило его “.[ 2, стр.160 ]

Еще один очень интересный и своеобразный тип интеллигентного и одаренного офицера Назанский. Это философ, умеющий размышля

s