Варяги в переписке царя Ивана Грозного со шведским королем Юханом III

Грозный, увязывая начало своей династии либо с саксонцами, либо с баварцами, мог при этом руководствоваться дополнительными соображениями. Саксонцы, несколько веков

Варяги в переписке царя Ивана Грозного со шведским королем Юханом III

Статья

История

Другие статьи по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией

Варяги в переписке царя Ивана Грозного со шведским королем Юханом III

Фомин В. В.

В науке имеются темы, накопление историографии по которым все же не перерастает в качество, не сказывается положительно на их разрешении. Такова, например, судьба известного послания Ивана Грозного Юхану III от 11 января 1573 года. Точнее тех слов, которые произнес царь в ответ на какую-то реплику шведского короля: "А что ты написал по нашему самодержьства писму о великом государи самодержце Георгии-Ярославе (Ярославе Мудром. В.Ф.), и мы потому так писали, что в прежних хрониках и летописцех писано, что с великим государем самодержцем Георгием-Ярославом на многих битвах бывали варяги, а варяги немцы (выделено мною. В.Ф.), и коли его слушали, ино то его были, да толко мы то известили, а нам то не надобе" (1).

Впервые этот документ издал в 1773 г. Н.И. Новиков (2). В 1790 г. А.Л. Шлецер без каких-либо изменений напечатал приведенный отрывок на немецком языке (3). Но в 1821 г. норманизм Н.М. Карамзина побудил его превратить варягов из "немцев" в шведов: "…В старых летописях упоминается о варягах, которые находились в войске самодержца Ярослава-Георгия: а варяги были шведы (выделено мною. В.Ф.), следственно его подданные" (4). В таком виде послание преподносили в качестве аргумента в пользу как норманства варягов эпохи Киевской Руси, так и "норманистских настроений" русского общества вообще весьма авторитетные в России и за рубежом ученые А.А. Куник и В. Томсен (5). Письмо Грозного, говорил Куник, наглядный пример "живучести в России ХVIXVII в. традиции видеть в варягах именно шведов" (6). Так, в науке утвердилась мысль, что, если сказать словами К.Н. Бестужева-Рюмина, "еще в XVI веке носилось мнение о выходе князей из Скандинавии" (7).

По этой причине "варяжская" часть письма не привлекала внимания дореволюционных исследователей. Против ее норманистского толкования выступил тогда, пожалуй, лишь С.А. Гедеонов, полагавший, что царь при написании послания действовал "с определенной целью", поэтому "здесь не может быть речи о предании", которое непременно было бы зафиксировано иностранцами (8). В советское время А.Г. Кузьмин предположил, что у шведских политиков той поры, "по-видимому, возникло желание с помощью варягов "вторгнуться" в русскую историю". Хотя киевский князь и был женат на шведке Ингигерде, в свите которой "должны были находиться выходцы из Швеции", вместе с тем, заключал историк, о наличии шведов "в дружинах первых русских ("варяжских") князей (IXX вв.) и Юхану было неизвестно" (9). В наши дни Кузьмин к сказанному добавил, что Юхан III, доказывая равенство Швеции с Россией, прибегнул к аргументу, что варяги Ярослава Мудрого "это шведы". В ответ же "русский царь настаивал на том, что варяги ― это "немцы", имея в виду южный берег Балтики, покоренный к этому времени "немцами"-германцами"(10). В 1995 г. финский историк А. Латвакангас, назвав "весьма интересной" выдержку из письма Грозного в интерпретации Карамзина, публикацию Новикова охарактеризовал лишь как "версию", при этом не ознакомив с ней читателя (11).

К сожалению, все суждения, высказанные по поводу варягов послания царя от 11 января 1573 г., не выходили за рамки этого документа, строились исключительно лишь на нем одном, не только без привлечения других памятников, но и без анализа русско-шведских отношений той эпохи, и прежде всего личного отношения Грозного к шведским королям.

В 1397 г. Швеция, Норвегия и Дания объединяются в Кальмарскую унию. В июне 1523 г. Швеция обрела независимость, и ее королем был избран Густав I Ваза. И ему и его сыновьям Эрику XIV (15601568) и Юхану III (15681592) пришлось вести борьбу с Грозным за право быть равными с ним, а значит, претендовать на равенство Швеции с Россией. Непримиримость царя в этом вопросе проистекала из-за того, что, как пояснял М. Дьяконов, "будучи горячими сторонниками государей издавна царствующих в порядке наследственного преемства московские государи поэтому всегда относились с презрением к государям избранным…". Поэтому, в глазах Москвы Швеция не была королевством в полном смысле этого слова, из чего вытекало неполноправие шведских королей, не имевших права, констатирует А.Г. Кузьмин, "претендовать на равный с московским царем дипломатический этикет"(12).

Как унижающая достоинство короля и государства в Швеции справедливо воспринималась традиция сношения не с царем, а с его новгородским наместником. Эту практику исследователи объясняют рядом причин. "Случайный исторический прецедент, говорил М. Дьяконов, поставил очень низко в мнениях московского правительства политическое значение Швеции: она вела постоянные сношения с Новгородом до его покорения". А.П. Пронштейн видел в этой традиции реликт былой независимости Новгорода. По мнению А.Л. Хорошкевич, еще большую роль в этом случае играло желание русских государей подчеркнуть некоторую неравноправность партнеров (13). Нельзя также забывать, что Швеция, согласно Кальмарской унии войдя в состав Дании, прекратила свое существование как суверенное государство. Когда Иван III присоединил Новгород, Швеция являлась составной частью Дании. Вот почему, с той поры устанавливается традиция контактов России со Швецией через Новгород: правители "вотчины" русских государей Новгорода сносились с правителями "вотчины" датских монархов Швецией. И когда последняя обрела независимость и ее король потребовал права прямого выхода на главу России, то ему было отказано на том основании, что издавна все шведские государи переговоры вели только с новгородскими наместниками (14).

Не желая мириться с такой ситуацией, серьезно умалявшей их международный престиж, шведские короли настойчиво добивались равенства с Грозным, что тот отвергал в очень резкой форме. Так, в 1563 г. он писал Эрику XIV "многие бранные и подсмеятельные слова на укоризну его безумию... что с царского величества королю мир и суседство имети, а не с царского величества наместники…" (15). В 15711572 гг. царь подобным образом вразумлял уже Юхана III (16). Тогда же он требовал, чтобы король именовал его в грамотах "властителем Швеции", включил в царский титул название шведского и прислал шведский герб для помещения его на царской печати(17). Но и Юхан III ни мало не стеснял себя "в ругательствах", говоря царю, что о "королевском роде в Швеции говорит он как слепой о цветах; …что он тиран бесчестный, рабский и нехристианский, коего все слова одна токмо неправда и ложь" (18).

Свое отношение к королям Швеции Иван IV демонстрировал перед европейскими монархами (как союзниками, так и противниками шведов, как до, так и в ходе Ливонской войны). В 1556 г. в грамоте польскому королю Сигизмунду II Августу он разъяснял, что Густав I "учинился государем не прироженый свейский государь, ни как прироженец инших государей", и только лишь благодаря "челобитью" Сигизмунда, московский государь его "пожаловал", велел наместникам заключить с ним перемирие и записать в грамоте "королем избранным" (19). В 1570 г. польская сторона просила царя проявить "милость" в отношении шведского короля и признать его "братом". На что бояре твердо ответили: "Тому никак не сстатися" (20). В 1575 г. Грозный, принимая датского посла, сказал ему: Юхан III "не наследственный, а избранный король, он низкого происхождения, как и отец его Густав, не может писаться никаким королевством… Мы готовы считать своими братьями императора и других государей, швед же, осмелившийся сноситься с нами, как государь, этого не достоин" (21).

Насколько велико было стремление шведских королей быть принятыми царем в "братство", что Эрик XIV пообещал выдать ему жену своего сводного брата Юхана, герцога Финляндского, младшую сестру польского короля Екатерину, вместе с мужем находившейся в заточении. 16 февраля 1567 г. в Александровской слободе был подписан договор, по первой статье которого Швеция обязывалась передать Екатерину России, за что та принимала короля в "братство и дружбу" и позволяла ему впредь переписываться лично с царем. Был произведен раздел Ливонии, по которому ее основная часть переходила России, а Швеции доставалась Эстония. Эрику XIV были обещаны помощь в войне с Польшей и содействие в заключении мира с Данией и ганзейскими городами. Но, как при этом было обговорено, договор мог быть выполнен лишь только тогда, когда Екатерина окажется в русских пределах, иначе "та докончальная грамота не в грамоту и братство не в братство" (22). Планам монархов не суждено было сбыться. В ходе дворцового переворота, состоявшегося 29 сентября 1568 г., Эрик XIV был свергнут с престола и пожизненно заточен за разные злодейства, в том числе и за "бесчестные и нехристианские условия союза с Россией" (23). Новым королем Швеции стал его брат Юхан III, муж Екатерины.

Н.М. Карамзин, указав, что именно Эрик XIV "затеял дело с Екатериной", отметил, что "два тирана" готовили ей "ужаснейшую долю" (24). Действительно, они в равной степени пытались использовать ее в своих интересах: Россия в претензиях на Ливонию, из-за которой она уже как девять лет вела несчастливую для себя войну, а шведский король в своем желании считаться равным с русским царем, в лице которого он хотел видеть к тому же верного союзника. Царь, объясняя позже супругу Екатерины, уже королю Юхану III, свою роль в истории с его женой, говорил, что, считая ее "вдовою бездетною", не хотел на ней жениться или держать в наложницах, а желал лишь вынудить польского короля пойти на выгодный для себя мир и "взяти за сестру его Катерину свою отчину Лифлянскую землю без крови" (25).

Похожие работы

1 2 3 4 5 > >>