Валерий Брюсов, роман "Огненный ангел"

После того, когда Рената покинула Рупрехта, пространство, которое окружало его, начало постепенно меняться, как реальное, так и внутреннее. Сначала Рупрехт

Валерий Брюсов, роман Огненный ангел

Реферат

Литература

Другие рефераты по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией

Пространство в романе В. Брюсова

«Огненный ангел».

 

«Художественный мир это система универсальных духовных отношений, заключённых в тексте, имеющем эстетическое задание, та «внутренняя форма», которая построена «внешней формой» речевой системой, если речь идёт о литературе». «Художественный мир произведения отражает не объективный мир в целом, а лишь его локальную, «избранную» часть, это «сокращённый» мир; но будучи «сокращённым», художественный мир представляет собой модель мира в целом».[1]

По словам Ф. П. Фёдорова - художественный мир, как мир объективный, не существует вне пространства и времени; пространство и время есть формы их существования, их непременные атрибуты: «бытие вне времени, - писал Ф. Энгельс, - есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства».[2]

С точки зрения, восходящей к Демокриту и Платону и сконцентрированное выражение получившей у Ньютона, пространство есть пустота, вмещающая материю, а время есть нечто, что «протекает равномерно», «без всякого отношения к чему либо внешнему». Другая концепция, восходящая к Аристотелю и получившая всестороннее обоснование благодаря теории относительности Эйнштейна, утверждала «зависимость существования и свойств пространства и времени от существования и свойств движущейся материи». Традиция ньютоновской концепции в науке о литературе, частности в историко литературных анализах, бытует и поныне. [3]

Пространство в романе «Огненный ангел» это прежде всего пространство двоемирия; двоемирием характеризуется не только земной мир, но и мир небесный, высший, сверхреальный. Реальный и сверхреальный миры перестают быть антитезами, утрачивают статус оппозиции конечное бесконечное, антинорма норма. Сверхреальный мир становится миром Бога и сатаны; Бог это персонификация бесконечного, сатана персонификация конечного. Высший мир перестаёт мыслится как особая, вне земного мира находящаяся реальность, и доля мистификации реальности постепенно сокращается. Высший мир опрокидывается в реальность. Эти миры настолько переплетены друг с другом, что часто герои романа принимают сверхреальный мир за реальный.

Представителем сверхреального высшего мира в романе является граф Генрих, олицетворение «света», «огненного ангела»: «Приблизительно через два месяца после этого видения узнала Рената приехавшего в их местность молодого графа из Австрии. Одевался он в белые одежды; глаза у него были голубые, а волосы словно из тонких золотых ниток, так что Рената тотчас признала, что это Мадиэль. Но приехавший не хотел показать, что они знают друг друга, и называл себя графом Генрихом фон Оттергейм».[4]

Граф Генрих ставится на одну ступень с ангелом - Мадиэлем, явилявшемся Ренате неоднократно. Тождественно описание графа и ангела: «...явился ей в комнате, в солнечном луче, ангел, весь как бы огненный, в белоснежной одежде. Лицо его блистало, глаза были голубые, как небо, а волосы из тонких золотых ниток. Ангел называл себя Мадиэль».[5]

и:

«Генриху на вид было не более двадцати лет, и во всём существе его был такой избыток свежести и юности, что, казалось их не может сокрушить ничто в мире <...>. Лицо Генриха, безбородое и полуюношеское, было не столько красиво, сколько поразительно: голубые глаза его, сидевшие глубоко под несколько редкими ресницами, казались осколками лазурного неба, губы, может быть, слишком полные, складывались невольно в улыбку, такую же как у ангелов на иконах, а волосы, действительно похожие на золотые нити, так как были они тонки, остры и сухи и до странности лежали каждый отдельно, возносились над его челом, словно нимб святых. Во всех движениях Генриха была стремительность не бега, но полёта, и если бы продолжали настаивать, что он житель неба, увидел за его детскими плечами два белых лебединых крыла». [6]

Из этих цитат следует, что описание графа Генриха и огненного ангела Мадиэля практически соврадают. В описании графа и ангела присутствует лексика, которая указывает на то, что Генрих и ангел являются одним и тем же лицом, и что они являются представителями высшего мира: «ангел», «белые одежды», «белоснежные одежды», «голубые глаза небо», «золотые волосы», «золотые нити», «нимб святых», «житель неба», «два белых лебединых крыла».

Также важно пространство дома, в которой находится граф Генрих. Описание дома, свидетельствует о том, что такое пространство гармонично сливается с образом графа, вызывает добрые чувства и эмоции: «Слуга провёл меня через переднюю, уставленную высокими, но изящными шкафами, потом по широкой лестнице с красивыми перилами, далее ещё через входную комнату, где висели картины, изображавшие разных животных, и наконец, постучавшись, отворил мне маленькую дверь. Я увидел перед собой узкую комнату с деревянным, разукрашенным потолком, с резными фризами по стенам, всю заставленную деревянными для книг аналоями...».[7] Надо отметить, что огненный ангел впервые явился Ренате в комнате, которая также была просторна и светла: «...впервые явился ей ангел в комнате, в солнечном луче...». [8]

Пространство, окружающее графа Генриха, является разомкнутым, просторным и величественным: передняя, широкая лестница, входная комната, дверь в комнату, а также атрибуты дома: высокие изящные шкафы, красивые перила, картины, разукрашенный потолок, резные фризы на стенах, деревянные аналои для книг всё это только подтверждает то, что это «обиталище» человека доброго, благородного, подобного ангелу. Связь с сокральным миром подтверждает движение по дому: по широкой лестнице - наверх. Появляется как горизонтальное пространство фактическое пространство дома, так и вертикальное пространство движение по дому вверх по лестнице в комнату к графу.

В первой главе романа говорится о том, что граф Генрих, будучи околдован Ренатой, «занимался алхимией, магией и другими чёрными делами»; и что он вместе с Ренатой «каждую ночь перекидывались, - он в волка, а она в волчиху, - и бегали по окрестностям; сколько за это время загрызли детей, жеребят и овец, - сказать трудно!»[9] - из этого следует, что изначально граф был представителем пространства не высшего, божественного, а пространства дьявольского, грешного и вовсе не был похож на ангела с неба.

«Только вдруг графу в видении явилась Кресценция Дидрихская и обличила всё его грешное поведение. Тогда граф принял на себя крест и ущёл босым ко гробу Господню...»[10] - после этого граф как бы вырывается из оков дьявольского пространства и начинает путь, который в реальном пространстве приведёт его ко гробу Господню, а во внутреннем пространстве к искуплению, прощению грехов, освобождению и спасению души, что и сделает его подобным ангелу.

Граф Генрих отдаёт свою жизнь для служения высшим истинам, Богу воплощению добра и света, это и является точным доказательством того, что пространство, окружающее графа есть пространство сверхреальное, божественное, заключающее в себе добро, пространство разомкнутое и необъятное.

Пространству божественному противопоставлено в романе пространство дьявольское. И одним из ярких представителей этого пространства является Рупрехт. Он, будучи христианином, также оказавшись околдован Ренатой, променял «спасение своей души» на плотское желание, любовь к Ренате и предался «чёрным делам», имел связь с дьяволом: «И когда, немного спустя, я (Рупрехт) спросил Ренату, каким путём должен я искать содействия Князя Тьмы...». [11] О том, что Рупрехт является представителем низшего мира говорит его содействие с сатаной, «полёт на шабаш» и то, что он смог променять спасение своей души на возможность контакта с дьяволом: «ответив наконец Ренате, что отказывать её просьбам нет у меня (Рупрехта) сил и что её счастию готов я пожертвовать своей жизнью, этой и вечной».[12]

Комнаты, в которых проживали Рупрехт и Рената и в которых они производили акты соединения с миром «князя тьмы», представляют собой замкнутое пространство, ограниченное, тёмное и мрачное: «По шаткой лестнице, в темноте, меня проводили в маленькую каморку второго этажа, узкую и неравномерную в ширину, как футляр для виолы» [13] - такой была первая комната, в которой проживал Рупрехт. Комната называется «маленькой каморкой», «узкая, неравномерная в ширину», не имеющая точных и ровных границ, похожа на футляр для виолы и лестница, ведущая к ней, «шаткая». Пространство этой комнаты тёмное, не несущее тепла и доверия, настораживает и вызывает тревогу и страх.

Такая же комната и у Ренаты. Впервые, когда Рупрехт увидел Ренату, о её комнате он говорит: «В такой же неприветливой комнате, как моя...».[14] Комнаты, которые снимали они во время своего пути в Кёльн, тоже являлись такими же невзрачными, маленькими и пустыми. В Кёльне же Рупрехт разыскал хорошую гостиницу, с удобствами и роскошными комнатами: «...я разыскал хорошую гостиницу и за щедрую плату получил две самых лучших в доме комнаты, так как хотел, чтобы Рената имела и подходящую ей роскошь обстановки, и все мыслимые в путешествии удобства. Но Рената, казалось мне, не замечала моих стараний, и можно было подумать, что среди полированной мебели, среди изразцовых каминов и зеркал она чувствует себя не иначе, чем на скудных, нетёсанных скамьях деревенской гостиницы».[15] Пространство, которое Рупрехт пытался создать вокруг себя и Ренаты не было подходящим для них, оно было не настоящим для них, реальное пространство заменялось пространством внутреннего мира - дьявольским, тёмным и несоответствующим реальному пространству комнаты - тёплому

Похожие работы

1 2 >