Прозаические произведения А.Н. Апухтина

В соответствии с целью определены следующие задачи: рассмотреть мотивы произведений Апухтина; обозначить композиционные особенности; выявить приемы, используемые автором для

Прозаические произведения А.Н. Апухтина

Дипломная работа

Литература

Другие дипломы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
они в прямом и переносном смысле говорят на разных языках. Автор дневника пишет: «Красноречие мое пропало даром; Марья Петровна меня не слушала. Она, видимо, была вся погружена в свои брачные воспоминания». (С. 472)

Идеи Дольского, записанные в дневнике, нередко афористичны. Краткие и емкие высказывания часто можно встретить в конце дневниковой записи, когда он делает выводы: «Время самый неподкупный судья и самый беспощадный палач!», «Из всех фраз, которыми себя убаюкивают люди, нет фразы более бессодержательной и фальшивой, как фраза о любви к человечеству» и др. О. Н. Кулишкина в своем исследовании, посвященном русскому афоризму и его развитию, отмечает, что афоризмы рубежа 19-20 вв. стремятся выразить истину, но «Рубеж веков знал о проблематичности окончательного постижения «последней истины», настаивая скорее на вечном движении поиска».23Высказывания главного героя часто содержат некое противоречие, неожиданное умозаключение. Дольский тем самым вступает в «полемику» с общепринятыми точками зрения или, наоборот, высказывает свое суждение, отталкиваясь от известной цитаты и соглашаясь с ней. К примеру: «С общей точки зрения, я, без сомнения, был очень счастлив, потому что имею независимое состояние и то, что очень неопределенно называют положением в обществе. Но ведь деньги – благо отрицательное; о них, как о здоровье, думаешь только тогда, когда их нет. В достижении именно того, чего нет, и заключается, по моему мнению, счастие, а потому оно длится одну минуту». (С.449) Или: «Я забыл про свою болезнь и про все окружающее, я видел перед собой одну Лиду и все время повторял про себя «Последнюю любовь» – одно из самых моих любимых стихотворений Тютчева:

О, как на склоне наших лет

Нежней мы любим, суеверней!..

Именно – суеверней. Лучшего эпитета нельзя было придумать». (С. 467)

Анализируя книгу Л. И. Шестова «Апофеоз беспочвенности», О. Н. Кулишкина приходит к выводу, что жанровая природа афоризма «провоцирует ситуацию, когда читатель оказывается вынужденным попытаться самостоятельно узнать «еще что-то» о мире, кроме тех правил и норм, которые ему “даны от века”».24 По всей видимости, это применимо ко всем афоризмам той эпохи. У Дольского записанное предложение не становится окончательным выводом о чем-либо. Мысль героя постоянно развивается, дополняется новыми сведениями, воспоминаниями и никогда не «оформляется» до конца. Сознание направлено на жизненный процесс, но человек далеко не всегда в состоянии понять все закономерности и явления мира. Этим обусловлена «текучесть» рассуждений главного героя. Он пытается разобраться в происходящем, а читатель делает это вместе с ним. Кроме того, О. Н. Кулишкина, подводя итоги, пишет о такой черте русского афоризма, как «установке на отрицание (преодоление) формы как таковой».25 Невозможно прийти к абсолютной истине; именно поэтому невозможно и оформить ее как цельное высказывание.

Повесть заканчивается как бы «нравственным перерождением» Дольского. Он уже не «Павлик», а Павел; слово «старик» не вызывает такой бурной реакции, как в первый раз. Пережив сильный недуг, герой избегает не только физической, но и духовной смерти. Он получает возможность посмотреть на жизнь новыми глазами и ощутить ее ценность. Он восклицает: «Я был несчастлив много лет, зато теперь счастлив вполне! Я знаю только одно, что люблю жизнь во всех ее проявлениях, люблю самую мысль, что я живу на свете». (С. 481-482)

Глава 2. «Между смертью и жизнью»

Фантастический рассказ «Между смертью и жизнью» был написан Апухтиным в 1892 году.

Повествование, как и в других произведениях автора, ведется от первого лица: князь Дмитрий Трубческий находится на смертном одре и рассказывает о том, как его душа покидает тело. Сознание героя при этом не прерывается: наоборот, он замечает гораздо больше деталей, чем раньше. Попутно к герою приходят воспоминания о прошлой жизни. Он не помнит, кем именно был, но его видения лишь подтверждают догадку: после смерти человек не умирает полностью, а перерождается.

Как известно, учение о переселении душ было очень популярным на рубеже 19-20-го вв. Люди интересовались буддизмом, спиритическими сеансами, понятием кармы и т. д. Однако «мода» на мистику и оккультизм возникла еще раньше, в 60-е гг. Доказательством этому может служить рассказ Н. С. Лескова «Дух госпожи Жанлис. Спиритический случай», в котором рассказчик изображает княгиню, поклоняющуюся духу госпожи Жанлис, французской писательницы, и однажды гадание по книге ставит женщину в неловкое положение. Рассказчик, отождествленный с автором (то есть с самим Лесковым), замечает, что это был бы «превосходный сюжет для сатиры». Таким образом, спиритизм абсолютно не воспринимался всерьез, и философского аспекта в произведении нет.

Однако Апухтин пишет свой фантастический рассказ не с целью поддержать интерес к этому виду деятельности и не высмеять его, а с целью исследовать, в чем же заключается смысл человеческого существования. Писателя увлекает вопрос о переселении душ.

Обратимся к работе М. А. Шинкова «Философские мотивы в фантастической повести А. Н. Апухтина “Между смертью и жизнью”» (хотя это все-таки рассказ, а не повесть). Исследователь сравнивает это произведение со «Смертью Ивана Ильича» Л. Н. Толстого, где прослеживается уважительное отношение к человеческой смерти, в то время как Трубческий, глядя на хлопоты родственников перед его похоронами, замечает, что это «невообразимая суматоха».

Можно согласиться с автором работы в том, что этот рассказ, действительно, не поддерживает христианскую концепцию бытия. Герой Апухтина, в отличие от героя Толстого, не приходит к концу своей жизни просветленным, готовым войти в иной мир. Он просто заканчивает одно существование и начинает другое, о котором пока ничего не знает: прислуга князя Трубческого рожает ребенка в тот момент, когда из дома выносят гроб с телом. Сознание, таким образом, не прерывается, а переходит к другому живому существу.

Но поскольку Апухтин являлся «учеником» Толстого, то не удивительно, что в тексте можно найти большое количество психологических деталей, позволяющих более глубоко понять ситуацию. Например, когда к Трубческому приходят родственники, друзья и знакомые, чтобы проститься с ним, он замечает: «Жена моя, несомненно, была очень огорчена моей смертью, но при всяком публичном выражении печали есть непременно известная доля театральности, которой редко кто может избежать. Самый искренно огорченный человек не может отогнать от себя мысль, что другие на него смотрят». (С. 494) Кроме этого, князь видит Мишу Звягина, своего старого друга, который должен был отдать Трубческому определенную сумму денег. Несмотря на искреннее горе и сочувствие, он все же не забывает о собственных интересах и осторожно выясняет у брата князя, знает ли он про имеющийся долг. Главный герой замечает его состояние: «Япрочел в его глазах самые разнообразные чувства: и сожаление, и стыд, и страх, и даже где-то там, в глубине зрачков, – маленькую радость при мысли, что у него одним кредитором стало меньше. Впрочем, поймав себя на этой мысли, он очень ее устыдился и начал усердно молиться. В его сердце происходила борьба». (С. 496)

После наблюдений за своими близкими князь вспоминает эпизод из своей жизни: когда они с женой посетили замок Ларош-Моден во Франции, он детально смог описать это место, хотя никогда прежде там не был. Такое дежавю посещает его не раз: он видит типичный русский пейзаж, село с заброшенными избами. Герой не имеет представления о том, например, к какому слою общества он принадлежит, и не знает, каков его внешний облик. Бесконечная череда перерождений остается непознанной.

У К. К. Случевского есть повесть «Профессор бессмертия», в которой один из героев выдвигает концепцию бессмертия души, согласно которой все живое бесконечно совершенствуется, перерождается, и формы, которые достигли идеала, сохраняются (возникла эта концепция под влиянием дарвинизма). Центральное место занимает вопрос веры – нужна ли она человеку? Ответ таков: вера приходит на помощь и выступает в качестве опоры, когда разум уже не помогает. Если сравнить эту идею с рассуждениями героя Апухтина, то можно заметить, что князь Трубческий относится к происходящему с ним не без доли пессимизма: «А меня выкупали в корыте, спеленали и уложили в люльку. Я немедленно заснул, как странник, уставший после долгого утомительного пути, и во время этого сна забыл все, что происходило со мной до этой минуты. Чрез несколько часов я проснулся существом беспомощным, бессмысленным и хилым, обреченным на непрерывное страдание.Я вступал в новую жизнь...» (С. 504)

Как пишет Л. Д. Бугаева, «В литературе рубежа веков <...> происходит освобождение дискурса умирания от философско-моральных наслоений и актуализация мифопоэтических смыслов. <...> В произведениях рубежа веков часто реализуются мифологические орфические представления о «круге рождений», в котором нет безвозвртной смерти, но происходит возрождение умирающего в новом побеге, в детях».26 Ребенок действительно приходит в этот мир слабым, без малейшего представления о законах, по которым этот мир живет. Страдания тоже неизбежны; но означает ли это, что герой Апухтина не видит смысла в человеческой жизни, и имеет ли вера смысл для него?

А.Н. Шинков полагает, что «Если жизнь представляет собой бесконечную и бессмысленную череду перевоплощений, а личность – вечный странник во времени, и это путешествие бесцельно, не имеет внутреннего оправдания и перспективы, то не следует ли отнестись и к самой жизни иронически? И писатель отвечает утвердительно, в эт

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 > >>