"Тотальная мобилизация": концепция нового мира

Дипломная работа - Философия

Другие дипломы по предмету Философия

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



нно в том, чтобы было достигнуто максимально возможное подобие государства войску, Э. Юнгер, по мнению Г. Лозе, видел свою политическую задачу.

Таким образом, в ходе войны, а также последовавших за ней тяжелых социальных потрясений крушение ценностей Просвещения стало очевидным. Э. Юнгер не был единственным, кто заметил это. В 1920-х - начале 1930-х гг. для многих стало очевидно, что происходила смена эпох, и мир XIX века ушел безвозвратно. Когда в 1931 году отрекся от престола король Испании и была провозглашена либеральная парламентская республика, Муссолини сказал, что это возвращение к масляным светильникам в эру электричества. Либеральная парламентская республика, как и другие индикаторы гуманистического мира, стали принадлежностью прошлого. 1920-1930-е гг. характеризуются попытками создать концепцию нового человека как части надиндивидуального коллектива. Они предпринимались как левыми (например, Б.Брехт, Й. Бехер и др.), так и правыми интеллектуалами. И середина, так называемые VernunftsrepublikaneD> (демократы по выбору), не были привержены идее свободного индивидуума настолько, чтобы не поддержать создание президиальных кабинетов, которые по мнению К.Д. Брахера, привели Германию к авторитарной системе331. Идея общности в Германии превалировала над идеей общества. Буржуазному обществу, руководствовавшемуся модернистской метанаррациеи, пришла пора смениться на рабочую общность, чьи ценности претендовали на тотальность в не меньшей степени, чем идеалы Просвещения.

Прогрессу и демократии - ценностям англо-французской цивилизации - Э. Юнгер противопоставлял нацию как репрезентанта гештальта рабочего - высшую ценность немецкой культуры. Картина, в которой доминировали разум и рациональность, а, значит, мир безопасности, сменилась в представлении автора вулканическим ландшафтом, опасное вошло в пределы частной жизни. Индивидуум слишком хрупок, чтобы совладать с разрушительным процессом смены старых новыми ценностями. Личность должна уступить тотальности рабочего процесса. Достоинство человека новой эпохи состоит в его заменимости, его функциональности. Такая потребность в типизации является рефлексией и социального атомимза и разобщенности как одного из последствий радикальной модернизации.

Героический реализм по Э. Юнгеру - это воля не только осознать тенденции времени, но принять и возглавить движение к новому. Однако ценностям нового мира в изображении Э. Юнгера присуща размытость контуров. Они - лишь преемники идеалов уходящей эпохи. Им присуща некая несамостоятельность, отсутствие субстанции. Идеалы рабочей эпохи, кроме очевидного стремления к омнипотентности и функциональности, выстроены как отрицание модернистских идеалов.

юнгер тотальный мобилизация познание гештальт

Раздел.2. Формы познания нового мира

 

Мир Рабочего, мир гештальтов не может быть познан традиционными средствами. Э. Юнгер предложил новые инструменты познания. В их основу был положено зрение, основанное на вере. По утверждению некоторых исследователей творчества автора, он был первым, кто исследовал связь между технологией ведения войны и новой технологией перцепции. Зрение как орган познания действительности приобрело особую ценность во время первой мировой войны. Переживание войны, ее самый первый день сформировали перспективу Юнгера, его оптику: Наш первый день на войне не мог не пройти, не оставив о себе решающего впечатления.... Война выпустила когти и сбросила маску уюта. Это было так загадочно, так безлично.... Тяжелая железная дверь портала была искромсана и изрешечена осколками, тумба обрызгана кровью. Я чувствовал, что глаза мои как магнитом притягивает к этому зрелищу; глубокая перемена совершалась во мне.

Основным органом чувств на войне стал слух. Земля, вздыбленная разрывами снарядов, газовые атаки, постоянное нахождение в окопе - все это обостряло слух. Попав на свое первое сражение, Э. Юнгер чувствовал себя обеспокоенным и озадаченным, не видя врага и оставаясь невидим сам: Механизму сражения я противостоял еще как новичок, как рекрут, - волеизъявления битвы казались мне странными и неслаженными, как события на другой планете. При этом страха как такового у меня не было; чувствуя себя невидимкой, я не мог представить, чтобы в меня мог кто-то целиться и попасть. Сойтись в бою лицом к лицу с врагом - таинственным, коварным существом где-то там было редкостью: Битва при Лез-Эспарже была для меня первой. И была она не такою, какой я ее себе представлял. Я участвовал в крупных боевых действиях, ни разу не встретившись ни с одним противником. И только много позже я пережил столкновение, кульминацию боя, когда атакующие войска появились прямо на открытом пространстве, на несколько решительных, смертельных мгновений нарушив хаотическую безвидность поля битвы. Увидеть наконец перед собой врага воочию было облегчением. Лишившись зрения на короткий момент, солдату становится особенно жутко: Со слезящимися глазами, спотыкаясь, я побрел к Вокскому лесу, где, ничего не видя из-за запотевших стекол противогаза, метался от одной воронки к другой. Эта ночь из-за неоглядности и неуютности своих пространств показалась мне особенно жуткой. Когда во тьме натыкаешься на часовых или на отбившихся от своей части солдат, возникает леденящее душу чувство, будто общаешься не с людьми, а бесами. Бродишь, как по огромному плато по ту сторону привычного мира. От ближайшего окружения Э.

s