Шпенглер об истории

Информация - Философия

Другие материалы по предмету Философия

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



скусства были выброшены на свалку, и не разу не было слышно, чтобы кому-либо в Элладе было дело до руин Микен или Феста. Эллины читали своего Гомера, но не помышляли произвести раскопки Трои, т.е. они хотели мифа, а не истории. То, что в эллинистическую эпоху повсеместно собиралось и демонстрировалось, было достопримечательностями мифологического соблазна, где строгое историческое “когда” и “почему” вообще не принималось во внимание, тогда как египетский ландшафт представлял собой громадный музей строгой традиции.

Изобретенные в Западной Европе механические часы, символ убегающего времени есть самое сильное выражение того, на что способно историческое мироощущение. Ничего подобно не встречается в античных ландшафтах, лишенных времени. До Перикла время измерялось только длиной тени и только с Аристотеля вводится понятие часа. До этого точного подразделения дня не существовало. Водяные и солнечные часы были в самую раннюю эпоху изобретены в Вавилоне и Египте, которые были переняты греками, но не повлияли на их жизнечувствование.

Упомянем об одном различии между западной и античной математикой. Античное числовое мышление рассматривает вещи, как они есть, в качестве величин, вне времени, в настоящем. Это привело к эвклидовой геометрии, к математической статистики учению о конических сечениях. Западная математика рассматривает вещи в плане их становления и взаимоотношения как функции. Это привело к динамике, к аналитической геометрии и от нее к дифференциальному исчислению. В греческой математике понятия времени не встречается вовсе. Греческая физика, будучи статикой в противовес динамике не знает применения часов и не ощущает их отсутствия.

Таким образом, западной понимание истории в корне отличается от понимания других истории другими культурами. То есть, так называемая “Всемирная история” это картина западного мироощущения, а не картина “человечества”. Для индуса и грека не существовало понятия становящегося мира, и, когда однажды угаснет цивилизация Запада, возможно, никогда не появится такая культура, для которой история была бы столь мощной формой бодрствования.

 

3. Западное понимание истории.

Что же такое всемирная история? “Древний мир Средние века - Новое время” это схема принята на Западе, она мешает понимать действительное место, ранг, срок жизни маленькой части мира, проявляющегося на почве Западной Европы со времен немецких императоров, в его отношении ко всеобщей истории человечества. Можно сколь угодно говорить о греческом средневековье и германской древности, все равно это не приводит к ясной картине, в которой находят место Китай и Мексика. Это ограничивает объем истории и сужает ее арену. В качестве полюса выступает Западная Европа, с которого и оцениваются все события всемирной истории. В тоже время не существует европейца, как исторического типа. При рассмотрении истории нельзя руководствоваться географическими рамками. Так, например, география, по словам Шпенглера, связала Запад и Россию в единое целое, что является неверным, так как русский инстинкт словами Толстого, Аксакова и Достоевского четко и глубоко отмежевывает “Европу” от “матушки России”. Восток и Запад есть понятия исторические, а не географические. Все творения античности появились под знаком отрицания континентальной разницы между Римом и Кипром, Византией и Александрией. Если допустить, что Греция во времена Перикла “находилась в Европе”, то сегодня она уже там не находится.

Имеет место оптический обман, с помощью которого тысячелетняя история Китая и Египта суживается до эпизодических событий, а приближенные к нам события приобретают раздутый вид. Нам кажется, что темп египетской, индийской или китайской истории в самом деле были медленнее, чем темп недавнего прошлого. Нельзя класть приближенные по времени и расстоянию события в основу всемирной истории. Нельзя противопоставлять “Новому времени” длиной несколько столетий тысячелетнюю историю Древнего мира, которая насчитывает десятки культур. Например, история Египта или Вавилона по масштабам совпадает с историей историю Западной Европы от Карла Великого до 1 мировой войны. С точки зрения западного человека развитые культуры вращаются вокруг него, как мнимого центра мироздания. На самом деле античность и Запад, наряду с Индией, Китаем, Египтом, арабской и мексиканской культурой отдельные миры становления, имеющие одинаковое значение в общей картине истории.

Схема “Древний мир Средние века Новое время” есть в основе своей есть создание магического мирочувствования, впервые выступившего в персидской и иудейской религиях. Само словосочетание “Всемирная история” в смысле этого мирочувствования есть разовый драматический акт, сценой которого является ландшафт между Элладой и Персией. В нем достигает своего выражения строго дуалистическое сознание восточного человека в оптике катастрофы, рубежа двух эпох между сотворением мира и гибелью мира при полном, игнорировании всех элементов, не зафиксированных в священных книгах соответствующей культуры, например Библии.

Лишь на западной почве путем добавления новой эпохи- западного “Нового времени” в эту картину проникла тенденция движения. Восточная картина была покоящейся, замкнутой системой с однократным божественным действием в ее середине. Таким образом, к истории было прибавлено понятие “Нового времени”, которое не допускает продолжения процедуры и после неоднократных “растягиваний” со времен крестовых походов оказывается неспособным к дальнейшему удлинению. Выражение “Новейшее время” дает это понять. Дух запада, каким он отражался в голове отдельного человека отождествили со смыслом мира, придерживаясь мнения об окончательности настоящей эпохи. Как говорит Шпенглер, очевидно, что в потребности подводить собственной персоной итоговый баланс лежит некая потребность западноевропейского самоощущения.

 

4. Понимание всемирной истории О. Шпенглером.

О каждом организме известно, что его темп, форма и продолжительность жизни определены свойствами рода, к которому он принадлежит. Никто не станет полагать относительно тысячелетнего дуба, что сейчас он начнет расти. Никто не ожидает от гусеницы, видя ее ежедневный рост, что она так будет расти несколько лет. Здесь каждый с абсолютной уверенностью чувствует некую границу. Но по отношению к истории развитого человечества царит необузданный оптимизм и неограниченные возможности, но никогда естественный конец.

Но у человечества нет никакой цели, идеи, общего плана. Человечество это зоологическое понятие или пустое слово. Если устранить этот фантом из круга проблем исторических форм, то проявляется богатство действительных форм с полнотой, подвижностью всего живого. Вместо картины линеарной истории виден спектакль множества мощных культур, которая привязана к своему материнскому ландшафту и имеет собственную форму, идею, страсти, жизнь и смерть. Есть расцветающие и стареющие культуры, народы, языки, как есть молодые и старые дубы, цветы и листья, но нет никакого стареющего “человечества”. У каждой культуры есть свои новые возможности выражения, которые появляются, созревают, увядают и никогда не повторяются. Есть многие отличные друг от друга пластики, живописи, математики, физики, каждая в себе самой замкнутая. Эти культуры, живые существа высшего ранга, растут с бесцельностью, как цветы в поле. Подобно растениям и животным, они принадлежат к живой, а не к мертвой природе. Шпенглер видит во всемирной истории картину вечного образования и преобразования, чудесного становления и прехождения органических форм. Рядовой же историк видит всемирной истории подобие ленточного глиста, неустанно откладывающего эпоху за эпохой.

Ряд “Древний мир - Средние века Новое время” исчерпывает свое влияние. При быстром приросте исторического материала картина начинает распадаться в необозримый хаос. Выражение “Средние века”, введенное в 1667 году профессором Горном в Лейдене, покрывает сегодня бесформенную, постоянно расширяющуюся массу, которая определяется тем, что не может быть отнесено к обеим другим, более или менее упорядоченным группам. Примером тому служит сомнительная трактовка новоперсидской, арабской и русской истории. Следует отметить, говорит Шпенглер, что эта мнимая история мира поначалу ограничивается Восточным регионом Средиземноморского бассейна, а позже, начиная с переселения народов, претерпела внезапную перемену сцены и перенеслась в центральную часть Западной Европы.

Все, что говорилось на Западе о проблемах пространства, времени, движения, числа, собственности, науки оставалось узким и сомнительным, поскольку всегда стремились найти единственное решение вопроса, вместо того, чтобы осознать, что количество вопрошающих определяет и количество ответов, что всякий философский вопрос есть лишь скрытое желание получить определенный ответ, содержащийся в самом вопросе. Шпенглер пишет, что великие вопросы эпохи не постигаются в контексте преходящего, и что следует допустить группу исторически обусловленных решений, обзор которых, за вычетом всех собственных ценностных критериев и вскрывает последние тайны. Не существует абсолютно правильных и ложных точек зрения. Перед лицом таких трудных проблем, как проблема времени недостаточно обращаться к личному опыту, внутреннему голосу, разуму, мнению предшественников или современников. Таким путем узнают, что истинно для самого вопрошающего и его времени. Феномен же других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Требуется еще очень много для того, чтобы всемирная история была понята как “мир-как-история”.

Подобно тому, как прослеживается рост листа из почки, образование геологических пластов, то есть судьба природы, а не ее причинность, так и история и ее органическая логика должна быть изучена, как язык человеческих форм из полноты очевидных подробностей. Вживание, созерцание, сравнение, непосредственная внутренняя уверенность, точная чувственная фантазия таковыми должны бы