Causae и каверзы политической демократии

Там же, где институты контроля и соответствующие традиции еще не наработаны, опасность полной криминализации олигархического правления будет существовать постоянно, ибо

Causae и каверзы политической демократии

Доклад

Философия

Другие доклады по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
любых ситуациях все задачи могут решать только элитарные группы, видимо, не только политически ошибочно, но и недальновидно с точки зрения утверждения демократии.

В условиях демократизации у граждан, организованной общественности должны усиливаться возможности влиять на власть и управление государством. Например, за счет аккумуляции мнений через независимые СМИ, организации, объединения, т.е. по преимуществу бокового влияния на профессиональный процесс принятия политических решений. И хотя собственно государственно-политическое управление - специализированный процесс, осуществляемый при помощи, а не посредством населения, учет мнения и позиций последнего должен становиться неотъемлемой составной частью властвования. В этом смысле легитимизация власти и элиты, к примеру, и есть форма не "символического", а реального политического участия граждан, выражение той наиболее оптимальной формы участия, которая и конституирует население как субъекта власти. И именно поэтому демократически ориентированная элита должна делать упор не столько на прокламацию прав населения, сколько на формирование его реальных способностей, использование прав и возможностей, предоставляемых этой системой власти.

В данном контексте трудно переоценить значение и роль правил и процедур политической игры, не только устанавливающих полномочия элитарных и неэлитарных кругов, но и определяющих условия внутриэлитарной конкуренции. Именно за счет этого по преимуществу достигается устойчивость правления, поддерживаемая как правящей элитой, так и самим населением. Однако определенность общих правил политической игры всегда сопряжена с неопределенностью ее политических последствий для конкретных политических акторов. Любые политические силы, и в том числе правящий режим, должны неукоснительно соблюдать эти правила, т.е. ориентироваться на легальные способы борьбы за поддержку своей линии населением, а стало быть, на конвенциональные и единственно возможные при демократии механизмы самосохранения. В этом смысле собственные политические цели и ценности (в том числе и желание продлить свой мандат) должны сохранять перманентную вто-ричность по отношению к общим правилам игры.

Те же принципы должны работать и при обновлении институциональной системы, модификации правил, норм политической игры, сменяемости элит, выборности органов власти. Правила (установленные прежними элитами) должны быть незыблемы и при встраивании новых субъектов политического рынка, имеющих собственные представления о целях, правилах, границах политических компромиссов. Причем даже тогда, когда их инновационные проекты требуют определенного переформирования процедур и механизмов, особенно в переходных процессах. Именно здесь властями должны быть применены наиболее гибкие схемы, обеспечивающие как можно более безболезненное для демократии вхождение новых сил в политический рынок. И, видимо, самое оптимальное - это воспроизводство традиций преемственности, толерантности, взаимоуважения, сочетающих формальные и неформальные механизмы бу-дирования политической активности населения.

В то же время для российской элиты - как ее традиционных, так и вновь образующихся сегментов - непереносимо быть заложницей закона. Прежде всего потому. что собственные идеи представляются значительно более ценными, чем любые общие правила. Причем это проявляется именно сегодня, когда страна все еще проходит этап завоевания духовного пространства основными политическими силами, не ведающими компромиссов. Такая принципиальность идейного соперничества, как правило, характерна для ситуации, когда приверженцы новой идеологии, которые только начинают свою судьбу в механизмах реальной власти и управления, одержимы романтической уверенностью осчастливить человечество. Так было и с либеральными идеями в Европе, и с коммунистическими в России. Но сегодня одержимость и праведность политических элит сочетаются со столь же неукротимым желанием добиться или остаться у власти.

Иначе говоря, цели властного самосохранения режима и осознание правящими элитарными группировками приоритетности собственных идей все время перевешивают значение правил демократической игры, толкая власти подчас на неправовые пути, использование всех способов удержания позиций. Но эта традиция для России достаточно распространенная и потому встречает внутреннее понимание со стороны и населения, и даже оппозиции, которая только на словах осуждает такого рода поступки, а сама (пока в региональных масштабах) действует точно таким же образом. Не в .этом ли заболевании властью, идейной самосакрализации, неспособности элитарных кругов считаться с правилами демократической игры обреченность российской демократии?

И в заключение еще об одной контраверзе демократии, отражающей противоречие между романтически настроенным общественным мнением (в том числе и не вполне готовыми к жестким технологиям обновления правящего класса некоторыми, в основном традиционными, группировками правящей элиты) и реальными механизмами отправления власти в открытом обществе. Речь идет об отображении в массовом сознании того противоречия, которое возникает в самой структуре власти и государственного управления между субъектами, наделенными формальными (данными всем гражданам - жителям государства) и реальными (принадлежащими только тем акторам, которые на деле контролируют финансовые, сырьевые, информационные и прочие политически значимые ресурсы) правами, и которые имеют разное влияние в демократическом государстве.

Понятно, что возбуждение общественности (и выражающих ее мнение интеллектуалов) вызывают прежде всего набирающие политический вес в условиях демократизации корпоративно-олигархические группы. Такое возмущение по-человечески понятно. Но если отбросить эмоции, то придется признать, что подобные формы правления всегда в той или иной мере присущи открытым обществам, обозначая характерную для такого рода государств особую технологию согласования решений между группами с формальными и реальными полномочиями в сфере власти. Понятно также и то, что корпоративные субъекты, контролирующие реальные ресурсы, не обладая особыми формальными правами, по существу-оказывают не только более сильное, но зачастую и решающее воздействие на всю цепочку политического це-леполагания. Причины этого во многом лежат на поверхности, ибо повседневно государственная власть в значительно большей степени зависит от положения групп, обладающих властно значимыми ресурсами. Более того, те, .кто контролирует реальные русурсы, представляют собой просто другую часть правящего класса, которая профессионально не занимается политикой, но использует свое положение для оказания влияния на власть.

С политической точки зрения, главная опасность встраивания таких групп в большую политику, систему власти и государственного управления в том, что они нередко деформируют, а то и ломают механизмы социального представительства широких слоев населения, что в условиях духовной и политической свободы, расширения информационного пространства не может считаться приемлемым для рядовых граждан. Особенно в тех случаях, когда действия прогнувшихся под влиянием олигархических групп властей начинают резко противоречить массовым социальным интересам. В то же время экономическая зависимость властей от корпораций стимулирует заинтересованность государства в проведении пропагандистских кампаний, оправдывающих их роль и влияние в обществе. При этом интересы этих групп и их связи с государством чаще всего замалчиваются, а их критика общественностью игнорируется.

И только очень серьезный политический кризис может заставить корпоративно-олигархические группировки изменить стиль (но не суть) общения с населением.

Как показывает практика, в переходных системах только обретающая опыт политической конкуренции масса, причем пропитанная мифами "народного правительства", "системы подлинного народовластия", "народного суверенитета" и другими подобными идеями, внутренне не готова к восприятию подобного порядка. Путем же естественной эволюции такому типу ментальности крайне тяжело перейти от мифологического измерения власти'к прозрению ее довольно циничной организации, где действует принцип: "кто скор, тот и спор". Утопическому мышлению вообще довольно тяжело воспринимать тот факт, что управляющие государством люди даже при демократии не являются типичными представителями общества.

По большому счету, это отображает, может быть, самую жесткую составляющую демократии, которая, прокламируя равенство всех, в то же время дает реальную возможность воспользоваться своими плодами лишь самым активным, т.е. немногим членам общества. Это та форма организации власти и жизни, когда успеха достигают самые социально активные, дерзкие, умеющие склонить государство к защите собственной позиции. Именно они получают больше, чем остальные. И лишь на определенной степени зрелости, когда страна может позволить себе проводить в жизнь социально защищающую политику, это противоречие постепенно утрачивает свою остроту. Но много ли найдется людей, способных спокойно отнестись к этой истине в масштабе реального времени, не желая получить от государствав определенных гарантий в течение настоящей, а не будущей жизни, не обращая внимания на степень его социальных возможностей?

Так что может считаться закономерностью, неизбежностью, правилом, что на реформируемом политическом пространстве к власти прежде всего приходят представители олигархических групп, начинающих пользоваться плодами демократизации и так или иначе занимая господствующие позиции в сфере управления государством. Конечно, в различных странах этот процесс протекает с различной скоростью и по-разному воспринимается в обществе. Но ни одно государство, демократизирующее свои политические порядки, не только не может, но и не заинтересовано в том, чтобы освободиться от влияния такого рода групп. В значительной степени потому, что появление подобных акторов на п

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 >