Causae и каверзы политической демократии

Там же, где институты контроля и соответствующие традиции еще не наработаны, опасность полной криминализации олигархического правления будет существовать постоянно, ибо

Causae и каверзы политической демократии

Доклад

Философия

Другие доклады по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
им неугасимое стремление многих политических сил в ряде православных, мусульманских или конфуцианских стран подогнать под свои групповые императивы институты и механизмы демократии. Забавно наблюдать, как некоторые отечественные "патриоты", осуждая латвийские власти за их дискриминационную модель национальной демократии, в то же время ратуют за проведение точно такой же ограничительной политики в отношении "лиц кавказской национальности", "буржуев", "новых русских", "космополитов" и прочих "предателей родины".

Так что единственная возможность избежать принципиальной разбалансировки положения различных политических сил в условиях демократии - это сориентировать деятельность ее институтов на защиту прав и свобод в конечном счете неделимого политического и социального атома - индивида. Именно такой ответ дала многовековая .политическая история, показав, за счет чего демократия может выявить свои конструктивные способности в организации политической и социальной жизни. И в этом смысле прежде всего развитые западные страны наглядно продемонстрировали неизбежность доминирования в культурном поле демократии универсальных ценностей прав человека, что означает признание отдельного индивида в качестве решающего источника власти и измерителя эффективности политических процессов. Только на этой ценностной основе можно выявить универсальную природу современной демократической организации власти, создав наиболее адекватную форму обеспечения политического участия самых широких слоев населения.

Философия и идеология прав человека должны рассматриваться не как особая идейная подоплека институтов власти, одна из возможных ценностных систем, определяющая стиль и характер политических функций, а как единственно возможная, адекватная природе демократии духовная основа, только и способная отличить ее типологические черты от других исторических форм организации власти. Но при этом данные идеи выступают универсальной и единственно возможной духовной предпосылкой демократии лишь постольку, поскольку представляют собой не заранее сконструированный, искусственно заданный ориентир для построения системы власти, предуготавливающий особую "общественную волю и коллективное благо", а сохраняют возможность для выявления каждый раз заново формируемого "выбора свободно организованных людей" [4].

По сути идеология прав человека фиксирует нижнюю границу сохранения демократической системы власти, ограничивая произвол и групповые пристрастия государства. Это единственное основание для демократизации политической сферы без опасности подорвать процесс политического взаимодействия групповыми интервенциями, что особенно благоприятствует демократизации власти в мультисоциальных и полинациональных обществах. Однако нельзя не отметить, что эти отличия демократии одновременно являются и ее историческими ограничителями как современной формы данного типа организации власти. И прежде всего потому, что они ограничивают более тесные, сплоченные формы политического участия в высокоинтегриро-ванных обществах или, как пишет Б. Парех, ставят препятствия "теплому, эмоциональному участию, которое приводит к сближению людей и ограничивает их автономию" в политическом процессе [5]. Иными словами, современная демократия не слишком доверяет не только искусственно, но и естественно сложившимся социально тесным и культурно сплоченным моделям политического участия граждан. Может быть, именно поэтому сегодня в ряде национально сплоченных стран формулируются проекты реформирования некоторых демократических механизмов, опосредующих связи гражданского общества и государства. Вместе с тем нынешняя демократия с недоверием относится и к "творчеству" исполнительной власти, заставляющему ее в определенных (чаще всего конфликтных) условиях пренебрегать приоритетами конкретных индивидов и побуждающему ориентироваться на ситуативные факторы и условия правления.

Будучи по происхождению западной, локально цивилизационной, идеология прав человека заключает в себе те общеполитические критерии, которые собственно и дают возможность демократии предстать в виде универсальной формы организации власти в конце XX столетия. Не было бы смысла возвращаться к этому вопросу, если бы в России (как и в ряде других стран) отношение к нему постоянно не всплывало как практическая проблема при выборе целей политической модернизации. Российских "левых" хлебом не корми, дай только поговорить о неприемлемости для страны "чуждых" идеалов. В свою очередь среди демократически настроенных интеллектуалов считается сегодня чуть ли не плохим тоном говорить о якобы утратившем остроту и набившем оскомину идеологическом споре "коммунистов и демократов". Однако, не придавая принципиального значения этим спорам в российском дискурсе и снисходительно прислушиваясь к требованиям "левопатриотов" об особом российском пути, страна рискует опять, как и в советские времена, получить очередного оборотня демократии.

Потребность сохранить идейную очерченность политического поля демократии вскрывает одну весьма принципиальную внутреннюю контраверзу данной системы власти. Речь идет о соотношении базовых ценностей, лежащих в основании данных политических порядков, и принципа духовной свободы, только и способного воспроизвести и легитимировать политическую систему данного типа. Общеизвестно, что из духовной свободы вырастает все многообразие социальных и политических форм демократических отношений. Это предпосылка политической активности, репрезентации разнородных интересов. Как же, поощряя идейное разнообразие в политическом пространстве, вместе с тем добиться и интеграции общества и государства на широкой, но совершенно определенной идейной основе? Как сделать, чтобы идейное многообразие, постоянное обновление идейного поля политики не ставили под сомнение приоритет базовых ценностей и убеждений ни в обществе, ни в политически руководящих кругах? Как сделать, чтобы плюрализм предполагал не только многообразие духовной жизни, но и заключал бы неизбежную регламентацию политической активности населения?

На наш взгляд, эта проблема имеет не столько теоретическое, сколько нормативно-технологическое решение. Ее разгадку следует искать в особенностях политической коммуникации и прежде всего в двухуровневости наполнения идейного пространства демократии.

Так, на элитарном уровне прежде всего необходимо сохранять наличие демократически ориентированной части правящего класса, добиваясь рекрутирования данных слоев и сохранения преемственности с либерально-демократическим курсом. Присутствие такого рода сегментов политической элиты оправдано только в том случае, если они способствуют созданию и укреплению институтов власти, защищающих права и свободы индивида, которые в свою очередь поддерживают законодательные нормы, задающие соответствующую направленность политического процесса. Определенное время правящая элита способна политически выстраивать здание социума, руководствуясь идеями, опережающими уровень массовых представлений. Однако такое неравновесное состояние краткосрочно, ибо модернизируемые режимы не располагают эволюционными механизмами, способными долго поддерживать преобладание политических приоритетов, не соответствующих настроениям широких социальных слоев. Демократически определяющаяся власть должна последовательно вытеснять на периферию политической жизни своих главных антиподов, способных взорвать данное несбалансированное состояние. Именно здесь демократия должна показать, что она являет собой определенный тип власти, а не безграничную форму общественных дискуссий. В этом смысле власть прежде всего должна нейтрализовать всех политиков-радикалов как левого, так и правого толка, ориентирующихся на узкогрупповые приоритеты и вносящие в политическое пространство идеи насилия и идейной непримиримости.

Строго говоря, в интересах становления демократии правящая элита, вычищая институциональное пространство политического дискурса, должна лишать лицензий наиболее радикальные печатные издания, не допуская приверженцев этих идей к электронным СМИ; лишать нелояльных профессоров университетских кафедр; вводить для определенной категории работников в сфере государственного управления процедуры люстрации; подвергать тщательной проверке преподавательские кадры в средней школе и т.д. (Предвижу возмущение отечественных поборников "социалистической демократии" жесткостью этих требований. Понимаю их протест, но сошлюсь на опыт постнацистской Германии, которой лишь на основе запрещения всех каналов распространения и популяризации фашистской идеологии удалось перестроить деятельность институтов тоталитарного государства и общественное мнение в пользу демократических ценностей. Но чем же, спрашивается, нацистский режим и его идеология в принципе отличаются от коммунистических аналогов?)

Необходимо понять, что институциональное очищение духовной сферы демократии - это не мелочи, которыми можно пренебречь на пути установления данной системы власти. На самом деле это выкорчевывание тех идейных источников дестабилизации, которые способны при определенных условиях полностью развалить внешне благополучный режим. Ограждение общества от постоянного присутствия радикализма на политической арене это тот важнейший признак, который позволяет отличить этап либерализации от демократизации режима. И если правящие элиты не в состоянии оградить общество от постоянного присутствия радикализма на политической арене, видимо, правильнее говорить о наличии так называемых деле-гативных, т.е. внешним образом организованных демократий, не способных к консти-туализации данного типа власти в масштабах всего государства. В таком случае речь надо бы вести о системе с постоянно смещаемым политическим центром тяжести, неспособной создать условия для созидательной работы в социальной и эконом

Похожие работы

< 1 2 3 4 5 6 > >>