ХХ век: короткий век - длинная эпоха

Статья - Философия

Другие статьи по предмету Философия

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



а и человеческого.

Никто не мог себе представить в самом начале революционных преобразований обществ, что это не начало новой эпохи, а трагическое завершение эпохи модерна.

ХХ век - век масс. Но одни и те же идеи, преломленные через призму исторических, этнических и психологических традиций обществ, давали противоположные результаты. Тиранические режимы и процветающие общества явились продуктом одной и той же европейской цивилизации, более того, подчас результатом применения одних и тех же идей.

Меня, молодого историка, приехавшего на стажировку в Италию в 1977 году, шокировала сама постановка вопроса в итальянской историографии о том, что одним из идейных истоков итальянского фашизма были идеи просветителя Жан Жака Руссо, а корни фашистского движения проистекают от знаменитых французских революционеров бабувистов, итальянских республиканцев, сторонников Мадзини. И уж тем более неприемлемым казалось причисление итальянского фашизма к движениям левого типа. Например, Ренцо Де Феличе относил итальянский фашизм к левому тоталитаризму (признавая тем самым "правым" тоталитаризмом исключительно германский национал-социализм). В любом случае, как убедительно доказал Джузеппе Парлато в своей книге, "левый фашизм" присутствовал в мозаике итальянского фашистского движения в ХХ веке16.

Не менее распространенным в зарубежной литературе было мнение о внецивилизационном происхождении фашизма. Одним из первых на эту тему высказался итальянский философ Бенедетто Кроче. Считая фашизм моральной болезнью общества, Кроче выводил его за рамки исторического процесса. По существу, такую же точку зрения высказывает современный историк Франсуа Фюре. Нацизм, пишет он, был "явлением всецело абсурдным, апокалиптическим и аномальным в европейской истории"17 .

Дж. Моссе пишет о "национализации масс", имея в виду, что национальные идеи овладевают массами, а национализм становится массовым явлением на рубеже XVIII-XIX веков. Следствие этого - национальные войны и формирование суверенных государств в географических границах расположения этносов.

Великая французская революция 1789 года оказала глубокое воздействие на все стороны европейской жизни. Это была первая поистине массовая революция. Она не теоретически (как у Руссо), а на практике поставила проблемы "общественного договора", "общей воли", "народного суверенитета". Параллельно шла разработка новых норм международного права и правил человеческого общения. Многие из них нашли свое место в Декларации прав человека и гражданина (август 1789 года), в конституциях 1791 и 1793 годов. Лидеры революции были уверены в том, что "свобода, равенство и братство" являются универсальными категориями для всех народов.

В одной из деклараций, принятых Национальным собранием, провозглашалось, что "весь род человеческий рассматривается как единое общество, целью которого является мир и благополучие всех его членов и каждого в отдельности; что в этом едином обществе народы и государства рассматриваются как индивидуумы, которые пользуются одинаковыми и естественными правами и подчиняются одинаковым правовым нормам как индивидуумы; что вследствие этого ни один народ не имеет права ни оспаривать у другого народа его владения, ни лишать его свободы и естественных средств помощи; что каждое военное мероприятие … является актом насилия…".

В Конституции 1791 года указывалось, что "французская нация отказывается от каких-либо завоевательных войн …". 24 апреля 1793 года Робеспьер внес в Конвент проект декларации прав, в которой наряду с другими вопросами шла речь о международно-правовых принципах революционной Франции. Выделим среди них один пункт: "Люди всех стран - братья, и различные народы должны помогать друг другу по мере возможности, как граждане одного государства".

Спустя два года Конвент выделил такие принципы международного права, как независимость и суверенность народов (вне зависимости от количества населения и размеров территорий), невмешательство в дела и правление других государств и народов, право на справедливые войны для защиты суверенитета, свободы и собственности, нерушимость договоров и соглашений.

Французские революционеры думали национальными категориями. Наполеоновская экспансия велась от имени французской нации и ставила целью установление ее гегемонии. Х. Арендт считает, что французы были единственными, кто попытался соединить ius u imperium. По крайней мере, они попытались превратить политический организм национального государства в имперскую политическую структуру, веря в то, что "французская нация шагала вперед… чтобы распространить блага французской цивилизации". Они хотели включить заморские владения в национальное целое, обращаясь с покоренными народами "и как с братьями, и... как с подданными, - братьями в семье единой французской цивилизации и подданными в смысле обучения французскому просвещению и следования французскому руководству". Х. Арендт подчеркивает, что результатом этого "смелого начинания" была особенно жестокая эксплуатация французами заморских владений во имя нации18 . Как это нередко бывает, в последующем развитии и движении идеи, задуманные с одними целями, могут трансформироваться в свою противоположность. Встреченные первоначально на захваченных территориях как освободители и носители передовых идей, французы спровоцировали рост национального самосознания на завоеванных территориях, а затем сто

s