Боль и тайна творца

Информация - Культура и искусство

Другие материалы по предмету Культура и искусство

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



емого кинематографа, Полина бросается под товарный поезд.

В горьковской пьесе немало реминисценций, которые связывают ее не только с его собственными прежними сочинениями. Здесь есть интертекстуальные связи с Грозой А.Н. Островского (жизнелюбивая Клавдия и трепетномрачная Полина как развитие ситуации Варя-Катерина); в отблесках пожара можно увидеть не столько психологические влияния чеховских Трех сестер, сколько продолжение символики Г. Ибсена из Привидений. Наконец, мотив зеркала, с которым у безумного Лузгина завязываются сложные отношения, можно увидеть в широком контексте от шекспировского Гамлета до гоголевского Ревизора, добавив сюда символистскую метафорику.

И всей этой, подчас нарочито сложной образностью Горький нагрузил пьесу, где, по сути дела, была высказана самая простая и постоянно важная для него мысль. Призыв к любви как к милосердию для бедных отчетливее всего прозвучал в реплике Наташи дочери двух отцов, печальной, как гитара: Ты меня любишь потому, что здесь больше некого любить, пока. И за то, что ты любишь меня пока, до завтра, мне хочется обидеть тебя [3. Т.12. С.253]. В этой достоевщине, в этом открытии безнадежности и определенности психологического состояния сегодня видится художественное оправдание далеко не самой совершенной пьесы великого драматурга.

Вахтангов

Один из центральных мотивов жизни и творчества Вахтангова милосердие (с призывом к нему поставлены спектакли и сыграны в некоторых из них роли Потоп, Праздник жизни, Сверчок на печи, Чудо святого Антония, несомненно Эрик XIV). Режиссер испытывал желание умиляться, а не разоблачать. Он постоянно говорил о душевной теплоте, о том, что после спектакля (Чудо…) должно быть трогательно и стыдно [4.C. 165, 166]. Правда, форма и способы, в которых проявлялись чувства добрые, должны были соответствовать духу времени (в Малом театре, с его верой в миссию пробуждения добрых чувств, он видел подобие милой старой бабушки. 1.C.232).

Этот мотив не менее, а может быть и более существен, чем мотив праздника (радости), который обычно подчеркивается в силу его парадоксального противостояния жестокой эпохе войн и революций. Можно скорее увидеть попытку объединить мотивы милосердия и праздника не только в художественной практике Вахтангова режиссера, но в его деятельности по становлению студий и студийности. Учениками, в частности П. Антокольским, он воспринимался в сочетании простосердечия, очаровательной чистоты и благородства намерений [см. 4.C. 168]. По мере совершенствования своих профессиональных принципов и изменения жизненной ситуации Вахтангов фиксирует неудовлетворенность бытовым спектаклем, хотя и направленным к добру и обозначает цель творчества в виде праздника чувств [4. C. 171].

Стоит ли специально доказывать, что спектакль под названием Праздник мира не мог не появиться у этого режиссера. Впервые опубликованная на русском языке в 1900 году в достаточно тяжеловесном, тщательном переводе Ю. Балтрушайтиса, пьеса Г. Гауптмана заиграла в России именно в канун войны.

Впрочем, когда пьеса репетировалась, она имела название Праздник примирения. Начиная репетиции, Вахтангов акцентировал миротворческое настроение персонажей и говорил о том, что зрители должны почувствовать благодарность к Бухнерам, которые так хорошо сделали свое дело, то есть помирились.

Спектакль воспринимался современниками прежде всего как художественное открытие строгой и правдивой манеры изображения тягостной жизни простых людей. Декораций почти никаких. Три стены и потолок из серой некрашеной парусины… Такой игры я еще никогда не видел! Главное, что поражало, это полное отсутствие актерской аффектации… Идеальная простота и естественность… Верилось, что все актеры целиком, полностью заняты своими отношениями по пьесе и теми делами, которые им определены ролями [4.C.81].

Тягостная атмосфера жизни семьи, где любовь заменилась страхом, смерть отца воспринимается сыном как освобождение, была с повышенной эмоциональностью воспринята зрителями. В характеристике спектакля постоянно встречаются такие слова, как жалость, брезгливость, которым критика пыталась противопоставить гнев, смешанный с ужасом [8.C.127]. Приводится высказывание зрителя о гнезде людей с исковерканной жизнью, с издерганными, больными нервами, людей, у которых все человеческое, нежное, сердечное глубоко спряталось куда-то, а на поверхности души только боль, раздражительность и нервическая злоба, готовая ежеминутно прорваться в самых страшных, уродливых формах [8.C. 127]. Потребность в доброте и благополучии была сильна, и неудивительна готовность критики предлагать зрителям строить свою личную жизнь иначе, чем жила мучительно распадающаяся буржуазная семья [8.C.129]. Потребность в добросердечном общении, в простом отклике и действенной помощи ощущалась столь сильно, что происшествие с загоревшейся во время спектакля елкой воспринималось как символический знак вожделенного единения: люди поднялись из первого ряда, переступили невидимую черту, отделявшую их от актеров, молча потушили елку и вернулись на свои места, а действие не прерывалось ни на мгновенье… [8.C.129].

По сути дела, спектакль Вахтангова, стремясь к умиротворению, рождал обратный эмоциональный настрой да и не могло быть иначе у чуткого, интуитивно гениально одаренного худо

s