"Серапионовы братья": теория и практика

Реферат - Литература

Другие рефераты по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ается в период Первой мировой войны) и написаны в традициях сказовой либо орнаментальной прозы. Рассказ Лунца В пустыне представляет достаточно вольную интерпретацию библейского эпизода исхода евреев из Египта, тогда как рассказ Слонимского Дикий построен на соотношении двух линий современной, где существуют портной Авраам Эпштейн, его жена и человек, влюбленный в его жену, и вневременной, где имя Авраам прочитывается как имя библейского патриарха, родоначальника еврейского народа. Рассказы Никитина Дэзи и Федина Песьи души попытки взглянуть на человеческий мир глазами зверя, тигрицы или собаки. В первом случае автор использовал прием литературного монтажа, соединяя псевдо-документ (газетную заметку, телеграмму), отрывки прозы и т.д., во втором перед читателем классически ясное и психологически выверенное повествование, продолжающее линию звериных рассказов И.А.Бунина (Сны Чанга) и А.П.Чехова (Каштанка), оба произведения о современности. Рассказ Каверина Хроника города Лейпцига за 18… год отсылает к творчеству Э.Т.А.Гофмана и других немецких романтиков. На выход альманаха благожелательными рецензиями откликнулись Замятин (Литературные записки, 1922, № 1) и Ю.Н.Тынянов (Книга и революция, 1922).

Но даже благожелатели и друзья резко отрицательно оценили появившиеся в № 3 журнала Литературные записки за 1922 год автобиографии серапионовых братьев. Написанные с иронией, доходящей порой до ерничества, они прозвучали фальшиво и неубедительно. Например, краткая заметка за подписью Груздева гласила, что Никитина сейчас нет в Петрограде, а Груздев не знает, в каком году Никитин родился. В автобиографической заметке, озаглавленной О себе, об идеологии и еще кое о чем М.Зощенко нарочито преувеличивал свою политическую инфантильность, что вовсе не соответствовало действительности (заметка эта была в 1946 году упомянута А.Ждановым в докладе, с которого начались государственные гонения на писателя).

Резким диссонансом прозвучала опубликованная в том же номере журнала заметка Лунца, где, словно полемизируя с другими серапионами, он заявлял: Глупо писать автобиографию, не напечатав своих произведений. А лирических жизнеописаний с претензией на остроумие я не люблю. Вслед за тем была помещена его статья Почему мы Серапионовы братья, вызвавшая полемику в печати и многие десятилетия именуемая не иначе, как серапионовским манифестом.

Лунц настоятельно подчеркивал члены группы не выступают против идеологии, но у каждого из них своя идеология. На риторический вопрос: С кем же мы, Серапионовы братья? отвечал: Мы с пустынником Серапионом. Мы верим, что литературные химеры особая реальность, и мы не хотим утилитаризма. Мы пишем не для пропаганды. Искусство реально, как сама жизнь. И, как сама жизнь, оно без цели и без смысла: существует, потому что не может не существовать. Ситуация оказалась двусмысленной. Сказанное Лунцем не противоречило взглядам Серапионовых братьев на искусство и политику, но подобное выступление явно нарушало серапионовскую этику. Автор статьи не обсудил ее предварительно с членами группы (почему - неизвестно), и хотя высказывал собственное мнение, употреблял местоимение мы и говорил как бы от лица всех серапионов.

Ответа не пришлось долго ждать. В дискуссии, спровоцированной не столько автобиографиями, сколько лунцевской статьей, участвовали такие крупные государственные деятели, как А.В.Луначарский и Л.Д.Троцкий. Отечески журя или жестко выговаривая молодым писателям, высокопоставленные критики неизбежно сводили возражения к тому, что выступления серапионов в Литературных записках юношеская бравада, между тем как за спиной авторов большой жизненный и боевой опыт (к молодым Лунцу и Каверину это, конечно, не относилось).

Задача тех, кто имел непосредственное отношение к власти, состояла в том, чтобы, неявно разделив серапионов, подчинить группу своему влиянию. Это хорошо видно хотя бы из частного письма Воронского к В.И.Ленину (похожего на партийный отчет), где перечисляются фамилии даровитых молодых писателей. Среди прочих названы Никитин и Федин, и сделан недвусмысленный вывод: Имейте в виду, что Всеволод Иванов это первая бомба, разорвавшаяся уже среди Зайцевых и Замятиных. В качестве поощрения наиболее перспективные, с партийной точки зрения, серапионы получали возможность печататься. В частности, некоторые были приняты в писательскую артель Круг (артель, как выяснилось из недавно опубликованных документов, существовала на деньги партии и являлась хитроумной ловушкой для литераторов). Так государство использовало разнородность серапионов, подчас незаметную самим членам группы, но отмеченную еще в статье Шкловского и очевидную для любого внимательного наблюдателя. Например, в статье Говорящие, рассуждая о серапионах, М.А.Кузмин прямо утверждал: Это не литературная школа, а скорее кооперация или трест. Союз скорее наступательный, чем оборонительный, так как решительно никаким нападкам они не подвергаются, а наоборот окружены похвалами и поощрениями. Я их воспринимаю каждого отдельно, но раз они сами утверждают себя группой, пусть будет так.

Члены группы пытались заявить о единстве в коллективном Письме в редакцию ( Жизнь искусства, 1922 год, 28 марта), которое я

s