Библиотерапия: история и теории

Статья - Культура и искусство

Другие статьи по предмету Культура и искусство

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



Библиотерапия: история и теории

Кабачек О. Л.

Активно используется в библиотерапевтической работе поэзия, которая способствует снятию нервного и физического напряжения у детей с болезнями опорно-двигательного аппарата. Лечебным потенциалом, по мнению Л.Г. Куликовой, обладает поэзия русских символистов, богатая ассоциациями, смысловыми и интонационными оттенками. "Вредные советы" Г. Остера - не что иное, как психотерапевтический прием "парадоксальной интенции", используемый в лечении неврозов и в поведенческой терапии /21/.

Лечебным потенциалом обладает и собственное поэтическое творчество: это средство гармонизации своих душевных переживаний, психических состояний с помощью ритма, размера, метафоры. Поэтический жанр, как и определенный поэтический размер задает определенный угол рассмотрения травмирующего события, меняя, тем самым, отношение автора к нему: эпичность, объективность гекзаметра, задумчивость, неагрессивность элегии, преувеличенная язвительность сатиры (доводящая чувство до крайности и, тем самым, до своего разрешения)... Все эти винни-пуховские кричалки и сопелки - не только средство выхода негативных эмоций, но и, одновременно, способ посмотреть на себя и мир юмористически!

Возможности философской литературы разных исторических эпох в сфере оказания терапевтического эффекта на личность рассмотрены М.В. Кардановой: "...Философия ...оказывает благотворное, воспитательно-терапевтическое воздействие на общество, на людей разного возраста, занятий и положения. Это происходит не только через ее универсальную предметную область (философия как гносеология, логика, этика, эстетика, культурология и т.д.), но и множественность философских направлений, школ, теорий, идей, которые дают работу мысли и чувству. ...Взаимосвязь, взаимопереходы, взаимопереливы философской литературы с другими видами и жанрами литературы на почве смысложизненных, метафизических вопросов о добре и зле, прекрасном и безобразном, справедливом, истинном и т.п. - это объективный историко-литературный факт. ...Практически терапевтическое применение философии известно с античности. Достаточно вспомнить высказывание Эпикура: "Пусты слова того философа, которыми не врачуется никакое страдание человека. Как от медицины нет никакой пользы, если она не изгоняет болезней из тела, так от философии, если она не изгоняет болезни души". (Антология мировой философии: В 4-х т. - М.: Мысль, 1969. Т.1, с.360).

Философия учила человека познавать самого себя, стремиться к добродетели и находить счастье в ней одной, быть независимым от окружающего общества и презирать его условности.

Она же учила жить среди людей, находить с ними общий язык, наслаждаться всеми благами, накопленными цивилизацией.

Обозревая все пространство субъектно-объектных отношений, философия диагностирует основные болевые точки человеческого существования и с помощью своих постоянных "партнеров" - науки и искусства - воздействует на разум и чувства людей.

История философии дает нам богатую и разнообразную картину многонаправленного интеллектуально-эмоционального анализа и терапии (феноменализм, интуитивизм, экзистенциализм, прагматизм, позитивизм и т.п.). Она формируется в античности, достигает апогея в ХХ веке и сохраняет возможности для дальнейшего развития" /18;29-30 /.

То, что серьезная литература - классическая проза и поэзия, философские произведения способны помочь читателю в трудную минуту жизни, известно давно. Марсель Пруст писал: "Бывают... случаи духовного упадка, когда чтение может стать чем-то вроде лечебной дисциплины, задача которой путем повторных побуждений непрерывно вновь и вновь вводить ленивый ум в умственную жизнь. Книги играют тогда для него ту же роль, что психотерапевт для иных неврастеников. ...Самый возвышенный разговор, самые убедительные советы также будут бесполезны, потому что сами по себе они эту особую активность породить не могут. Нужно, следовательно, вмешательство, хотя и исходящее от других, но действующее в глубине нас самих; как раз таков импульс, идущий от другого ума, но полученный в уединении. ...Именно такого определение чтения, и только к чтению оно подходит. ...В той мере, в какой чтение есть посвящение, волшебный ключ, открывающий нам в глубине нас самих дверь обителей, куда мы иначе не сумели бы проникнуть, оно играет целительную роль в нашей жизни. И напротив, чтение становится опасным, когда вместо того, чтобы пробудить нас к самостоятельной духовной жизни, оно пытается подменить ее собой..." /30;25-26/.

И.Н.Казаринова как раз изучала чтение как катализатор духовной жизни - действие механизмов библиотерапии в условиях стационара /17/. Был отслежен характер читательских предпочтений в зависимости от этапа болезни (предкризис, кризис, выздоровление) и от уровня читательского развития ("элитарный" или "массовый" читатель). Выяснилось, что способности личности к самовосстановлению в различных неблагоприятных ситуациях отражаются на ее читательской деятельности, а также на избираемых способах саморегуляции этой деятельности, способах выхода из кризисов и выборе путей читательского развития. Читательские предпочтения даже в самые острые кризисные моменты и у "элитарных" читателей, и у "массовых" оказались более разнообразные и серьезные, чем в обычной стабильной ситуации. (Так, многие читатели в больнице проявляли интерес к литературе, отражающей психологические аспекты взаимоотношений, к литературоведению, к русской и зарубежной классической литературе).

Итак, различные литературные жанры и виды по-разному выполняют психотерапевтическую функцию. (Этот вопрос в свое время анализировался библиотерапевтами А.Е. Алексейчик, А.М. Миллер, И.З.Вельвовским и др.). Многообразны и сами библиотерапевтические методики. Расскажем в первую очередь о библиотечных. Широко практикуется организация библиотекарем - вместе с читателями и их родителями - книжных выставок "Моя любимая книга", "Книги, которые меня изменили (потрясли)", "Любимые строки", дополненными поэтическими вечерами, литературно-музыкальными композициями и т.п. Особенность этих мероприятий в том, что в основу отбора литературных произведений и их фрагментов, отдельных строк положен не привычный для библиотекарей и педагогов тематический принцип, но принцип метафоры, глубинной эмоциональной ассоциативной связи (по сходству, по контрасту и т.д.), позволяющий впрямую использовать магию художественного слова - как психотерапевтического средства, способа организации эмоционального, ценностно-духовного мира читателя. Художественное слово выступает при этом в роли своего рода "формулы внушения" - по типу формул аутогенной тренировки или настроев Г.Н.Сытина. Не только прямые формулы-внушения: от "...Все равно его не брошу, Потому, что он хороший" (А.Барто) до "Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья..." (А.Пушкин), "Чудная картина, Как ты мне родна..." (А.Фет), "Подожди немного, Отдохнешь и ты..." (М.Лермонтов), и др., но и - вспомним М.Эриксона, - просто отдельные выражения, художественные детали, создающие так необходимый детской (и взрослой) душе образ мира, пронизанный светом, красотой и добром: "Чудный день! Пройдут века - Так же будут, в вечном строе, Течь и искриться река И поля дышать на зное" (Ф.Тютчев), "О сад ночной, таинственный орган, лес длинных труб, приют виолончелей..." (Н.Заболоцкий).

При этом благословенность мира может быть выражена не только через "полный гордого доверия покой", статику, но и динамически - через напряжение всех душевных и духовных сил лирического героя (рождение гармонии из душевного хаоса). И тут использование фрагмента текста эмоциональной кульминации произведения правомерно.

Может быть интересным и сопоставление, противопоставление высказываний разных авторов, связанных общей эмоционально-ценностной доминантой (перекличка строк, своего рода "венок сонетов"):"...И когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни" (А.Чехов) - "...не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят. Есть только явь и свет..." (А.Тарковский); "Бессонница. Гомер. Тугие паруса." (О.Мандельштам) - "Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги, Даже когда б и великое их разлучало пространство" (Гомер) - " ...Словно с моря мне подан знак. Над бездонным провалом в вечность, Задыхаясь, летит рысак" (А.Блок).

Для эффективности процесса библиотерапии необходима (помимо высокого педагогического профессионализма библиотекаря и подобранных им прекрасных художественных произведений - "вечных" книг) особая мотивация чтения, особые читательские ожидания, эмоционально-ценностные установки, во многом определяющие и глубину восприятия произведений, степень и характер катарсиса, и осмысление текста по ходу и после прочтения, и характер присвоения авторского мироощущения, преображение личности читателя-слушателя. Что же это за установки, обеспечивающие глубинно-проникающий эффект воздействия книги на юного читателя? По-видимому, это должно быть ожидание некой жизненно-важной и своевременной информации о себе и своей судьбе, ответов на свои глубинно-личностные запросы и вопросы (как правило, явно не формулируемые, но от этого еще более напряженные); желание вдруг, чудесным образом разрешить свои проблемы и, в то же время, готовность меняться самому, открыть себя нового, свои скрытые ранее возможности. Это также ожидание чего-то необыкновенного, каких-то сильных переживаний, то есть готовность к катарсису.

Известный феномен перечитывания любимой книги, прослушивания давно знакомых произведений свидетельствует о том, что не только голая информация, фабула волнует читателя, но что его притягивает, не в последнюю очередь, возможность еще раз испытать сильные эмо