Библейские мотивы произведения Булгакова "Мастер и Маргарита"

Курсовой проект - Литература

Другие курсовые по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



листических взглядов, признававших равенство добра и зла в мире, издавна существовавших в истории христианства и нашедших отражение в "Божественной комедии" Данте Алигьери. Причина такого отступления заключается в том, что Булгаков отдаляет Воланда от Мефистофеля (Сатаны) в поисках более точного осмысления природы добра и зла и их соотношения между собой в реальной земной жизни.

Переосмыслив библейские мотивы, Булгаков представляет читателям Воланда не как воплощение абсолютного Зла, а как карающий меч правосудия, прокладывающий дорогу к познанию истины. Именно поэтому, даже обладая бесконечной властью над людьми и событиями, он внимательно прислушивается к Иешуа, выполняет его просьбы, в результате чего Мастер и Маргарита обретают долгожданный покой.

Прибыв со своей свитой в Москву, Воланд совсем не имел целью беспрестанно совершать подлости и гадости, плести сети интриг, как наверняка поступил бы на его месте настоящий Сатана. Нет, Воланда интересует вопрос: изменились ли горожане внутренне за время его отсутствия? И увидел, что зло, низменное начало по-прежнему слишком часто одерживает верх над добром, гуманизмом, порядочностью, а это значит, что и понятия Веры, Надежды и Любви на земле искажены. И Воланд вершит правосудие, давая людям понять своими красноречивыми уроками, что они заблуждаются.

Воланд явно не враг Иешуа, он, скорее, его помощник. Дьявол, обладая властью над Землей, не в силах решать, когда обрываться человеческой жизни. И последнее слово в решении судьбы Мастера и Маргариты тоже принадлежит не ему. Да и Пилату приносит свободу отнюдь не крик Маргариты, а заступничество того, с кем он так отчаянно хочет поговорить, то есть Иешуа.

С образом Воланда связан важнейший мотив мотив веры. Булгаковым высказывается прямое отрицание неверия, безбожия, атеизма. "Простите мою назойливость, но я так понял, что вы, помимо всего прочего, еще и не верите в бога? … Вы атеисты?!" [2. с. 15] с ужасом спрашивает Воланд Берлиоза и Бездомного. Дальнейшее развитие событий показывает, что даже с точки зрения сатаны безбожие самый страшный грех: и Бездомный, и Берлиоз за него жестоко наказаны, первый безумием, второй небытием. Бездомного от небытия спасает то, что он, по-видимому, с детства воспитан в православии, подсознательно верит в Бога. Об этом свидетельствует и его поэма, где Христос получился живым и существующим, и тот факт, что он первым понял, что столкнулся с дьяволом. Даже капли веры позволили ему спастись и очиститься. Вера в любых богов по Булгакову предпочтительнее атеизма. Рефреном по роману идет восклицание: "О боги, вы боги!", свидетельствующие о множественности человеческих представлений о божественном, которая Булгаковым вовсе не осуждается. Для Булгакова христианство лишь одна из возможностей духовных исканий человечества. "Защищая веру в любой форме и ополчаясь против атеизма, он искажает евангелие, зато использует и идеи иудаизма, и идеи буддизма, и идеи единой вселенской церкви В.Соловьева" [3. с. 44]. Однако писатель отчетливо осознает значимость христианства как прекраснейшей этической доктрины, являющейся воплощением Любви и Всепрощения.

Таким образом, в образе Воланда серьезной трактовке подвергаются важнейшие библейские мотивы.

 

2.3 Понтий Пилат в библейской традиции и трактовке Булгакова

 

Важным мотивом романа является мотив трусости, несвободы, воплощенный в образе Понтия Пилата. Понтий Пилат известен нам как человек, приговоривший Иисуса Христа к распятию. Это знакомая многим библейская история. Но Булгаков видит эти события по-другому. Имя библейского персонажа Понтия Пилата, в отличие от Иешуа и Воланда, даже не изменено. Но и этот образ Булгаков сумел показать с неожиданной стороны. Библейский Пилат после осуждения Христа на казнь умыл руки, показывая этим, что снимает с себя ответственность за этот поступок, перекладывая вину на плечи иудеев. Пилат булгаковский не смог снять со своей души ответственность за смерть Иешуа, потому что при жизни последнего, в беседах с ним увидел свет истины и, потеряв его, мучается духовно. А ведь у него была возможность спасти Га-Ноцри, но он ею не воспользовался. И этого Пилата, несущего ответственность за свой выбор, Булгаков наказывает бессмертием.

С самого начала перед нами вырисовываются непривычно живой герой. Пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат не "свирепое чудовище", а несчастный человек, ненавидящий город, которым он правит, и замученный страшной болезнью "гемикранией". Всемогущий Пилат втягивается в беседу сИешуа, и вот он уже проникается к нему симпатией и хочет спасти от страшной, мучительной смерти. Но Иуда, как и в Писании, предал своего учителя. Пилат слишком труслив, чтобы позволить Га-Ноцри вольные мысли о невечности власти кесаря. И здесь проявляются мотивы булгаковской дьяволиады: "… померещилось ему, что голова арестанта уплыла куда-то, а вместо нее появилась другая. На этой плешивой голове сидел редкозубый золотой венец; на лбу была круглая язва, разъедающая кожу и смазанная мазью; запавший беззубый рот с отвисшей нижней капризною губой.…" [2. с. 175]. Игемон чувствует свое приближающееся проклятие: "мысли понеслись короткие, бессвязные и необыкновенные: "Погиб!", потом: "Погибли!…" [2. с. 177].Он ощущает дыхание бессмертия на своем лице. Но здесь слово "бессмертие" равносильно вечным страданиям. Прокуратор уже не может спасти Иешуа, ему мешают страх, трусость, он боится в дальнейшем оказаться на месте философа. Здесь Булгаков очень ярко показал противоречивость Пилата. Он жаждет спасти Га-Ноцри не только потому, что он безвредный умалишенный, но и потому, что чувствует: если он не сделает этого, будет проклят навеки. Но его положение и боязнь осуждения Синедрионом заставляет игемона пойти против голоса совести.

Пилат наказан страшными муками совести. "Двенадцать тысяч лун заодну луну когда-то", бессонных ночей терзается Пилат тем, что "он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана",что он не пошел "на все, чтобы спасти от казни решительно ни в чем невиноватого безумного мечтателя и врача" [2. с. 356].

Следовательно, в изображении Понтия Пилата Булгаков также предлагает свое видение библейских мотивов, связанных с этим персонажем.

 

2.4 Сходство и различие идей Булгакова с традиционными библейскими традициями

 

Иешуа в "Мастере и Маргарите" произносит: "Но однажды я заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил…Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной" [2. с. 96]. В этих фразах и заключено булгаковское понимание Библии. Переосмысливая традиционные библейские традиции, булгаков приходит к выводу, что Христос действительно жил на этом свете, но его последователи видели в нем то, что хотели видеть, а не то, что он являл собой на самом деле. В этой путанице во многом виноват бывший сборщик податей Левий Матвей, в котором читатели без труда узнают того самого евангельского Матфея, от чьего лица и открывается Новый Завет.

Исследователи выделяют целый ряд свидетельств (хотя в определенной степени и косвенных) неполного отрыва Булгакова от христианской традиции [3. с. 131]. Главное из них лежит на поверхности: ведь очевидно, что именно Христос, именно Евангелие и его интерпретация были для художника все еще главной, мучившей его проблемой. Немаловажно также, что при всем увлечении нетрадиционными трактовками Евангелия Булгаков в своем романе вполне соблюдает меру художественной условности. Гуманизм Булгакова это "просто гуманизм, то есть сильно секуляризованное христианство; магия в романе это в полной мере художественно-условная магия" [11. с. 84]. Магия, проделки нечистой силы играют у него все же подчиненную роль; магия как таковая не является здесь всеобщим принципом жизни. Весь разгул бесовщины в романе ситуация исключительная, а не правило жизни. Москва отдана в распоряжение Воланда и свиты не в какое-то случайное время, а во вполне определенное: начиная примерно с полудня Страстной Среды до вечера Великой Субботы, когда в преддверии Святой Пасхи, накануне Воскресения звучит знаменитая фраза: "Мессир, солнце близится к закату, нам пора". Бесовское воинство не в силах вынести света Христова Воскресения. Бал у Сатаны происходит в ночь с Великого Четверга на Великую Пятницу, когда Христос уже умер, но еще не воскрес, и силы зла временно торжествуют. Таким образом, вполне очевидно, что Булгаков, как все-таки достаточно традиционный художник, связанный рамками традиционной для европейской культуры христианской мифологии, не мог допустить у себя в романе, к примеру, разгула бесовщины на Пасху.

С евангельскими мотивами совпадает главное: Пилат ощутил в бродячем философе потрясающую силу Целителя, Мудреца, Учителя. Ощутил, что только Иешуа способен излечить его, Пилата, от мучительной боли, ответить на роковой вопрос "Что есть истина?" Га-Ноцри - истерзанный палачами, преданный мучительной казни арестант - вызывает в романе не жалость, как Мастер, но уважение и восхищение и у Пилата, и у читателя. Он предстает в финале романа тем же, чем предстает Христос в Новом Завете: Носителем милосердия. Он призывает нас быть снисходительными к жалким суетным людям: "Злых людей нет на свете" [2. с. 19].

Но все же в целом библейские мотивы в понимании Булгакова значительно расходятся с традиционными представлениями. Автор уверен, что борьба света и тьмы закончится победой света, но видит залог будущего успеха в наличии у людей извечных нравственных ценностей. В понимании Бога Булгаков близок Достоевскому, понимавшему Бога не как чудотворца, а как проявление высшее нравственности, катег