Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



атомов.

Основное в кантовской конструкции обнажение логически необходимой связи между человеческой свободой и существованием Бога. Если нет над космического Бога, то непонятно, как человек может быть свободен в космосе, насквозь и накрепко прошитом причинно следственными нитями. Воланд не одобрил этого доказательства. Ему вообще не по нраву человеческая свобода. Вся история появления Воланда в Москве это обнажение коренной несвободы людей. Да и как быть этой свободе у тех людей, которые сами перерезали пуповину, соединяющую их с миром Высшей Свободы? Атеисты Воланду тоже не по нраву: он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту (гл. 1). Воланду недостаточно атеизма. Он хочет видеть вокруг инженеров с копытом. Ему нужно превращение атеистов в колдунов и сатанистов. Это путь Маргариты, которая в конце восклицает Великий Воланд! (гл. 30). Поэтому Воланд себя самого предъявляет как седьмое доказательство.

Но и Булгаков использует Воланда как доказательство. Когда Булгаков только приступил к работе над романом, то первая же его глава носила название Шестое доказательство(о кантовском доказательстве тогда еще Булгаков не упоминал).

Более того, именно в Воланде он видит главное действующее лицо всего романа. В обращении к “Правительству СССР” 28 марта 1930 года он называет свой труд “роман о дьяволе”. Дьявол выписан столь живо и реалистично, что Д. С. Лихачев как то заметил, что после “Мастера и Маргариты” по крайней мере в бытии дьявола сомневаться нельзя.
Булгаков построил книгу так, что советский читатель в пилатовых главах узнавал азы атеистической пропаганды.

Булгаков со всей возможной художественной очевидностью показал реальность сатаны. И оказалось, что взгляд сатаны на Христа вполне совпадает со взглядом на него атеистической государственной пропаганды. Так как же тогда назвать эту пропаганду? Научной или...? Оказывается, в интересах сатаны видеть во Христе идеалиста неудачника.

Кому принадлежит авторство романа о Пилате?

Изначально у Булгакова все было очевидно: автор романа о Пилате Воланд. Но по мере переработки романа исполнителем рукописи становится человек Мастер.

Впервые на страницах булгаковского романа Мастер появляется довольно поздно в тетрадях 1931 года (позже, чем Маргарита). Автором же романа о Пилате он становится еще позже только осенью 1933 года (он еще поэт; впервые мастером называет его Азазелло).

До той же поры авторство Воланда несомненно. Даже свое имя Мастер заимствовал у Воланда. "В первых редакциях романа так почтительно именовала Воланда его свита (несомненно, вслед за источниками, где сатана или глава какого либо дьявольского ордена иногда называется Великим Мастером).

При этом двух Мастеров в романе никогда не было: когда Мастером был Воланд, любовник Маргариты назывался поэтом.

У Булгакова мастер это замена имени, отказ от имени. Имя не нужно, когда жизнь человека (персонажа) сводится к некоей одной, важнейшей его функции. Человек растворяется в этой функции. И по ходу булгаковского повествования Мастер растворяется в написанном им романе ив своей зависимости от Воланда. Во вторых, то, что рассказ о Пилате начинается до появления Мастера на арене московского романа и продолжается уже после того, как Мастер сжег свой роман. Кто же начинает и кто завершает? Воланд. Причем Воланд презентует этот рассказ на правах очевидца. Боюсь, что никто не может подтвердить, что то, что вы нам рассказывали, происходило на самом деле, заметил Берлиоз. О нет! Это может кто подтвердить! начиная говорить ломаным языком, чрезвычайно уверенно ответил профессор. Дело в том... что я лично присутствовал при всем этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте. Мастер гадает, Воланд видит.

Правда, о своей причастности к этой книге Воланд не торопится возвещать. Так вы бы сами и написали евангелие, посоветовал неприязненно Иванушка. Неизвестный рассмеялся весело и ответил: Блестящая мысль! Она мне не приходила в голову. Евангелие от меня, хи хи.... Тут видна ложь, без которой немыслим образ сатаны. Евангелие от дьявола уже написано и уже известно соавтору. Но Воланд отрекается от авторства. Он просто консультант (23 раза в тексте романа Воланд именуется так, тогда как Мессиром 65 раз). Кого же он консультирует? Вновь напомню, что Воланд честнейший бес мировой литературы. Он почти не врет. И в московском романе он оправдывает эту свою автохарактеристику только в отношении к роману Мастера.

Также он поступит и в окончательной версии романа сделав удивленный вид при встрече с Мастером.

Отношения Мастера с Воландом это классические отношения человека творца с демоном: человек свой талант отдает духу, а взамен получает от него дары (информацию, видения картинки, энергию, силы, при необходимости и материальную помощь и защиту от недругов).

Порой при этом сам человек не понимает до конца, откуда же именно пришел к нему источник его вдохновения. Мастер, например, уже завершив свой роман, впервые встречается с Воландом лицом к лицу. Причем Воланд делает вид, что он никакого отношения к творчеству Мастера не имеет (точнее, словом Воланд заявляет одно, а делом являя сожженную рукопись тут же демонстрирует совсем иное). Вот чего нет у сатаны так это собственного творческого таланта. Оттого так ненужны, скучны и повторны пакости воландовской свиты в конце московского романа (уже после бала у сатаны).

Сатана ангел (хотя и павший). И поэтому он сам не может творить. Поэтому и нуждается он в творческой мощи людей. Поэтому и нужны ему все новые Фаусты в том числе и Мастер.

Воланд одалживает Мастеру свои глаза, дает ему видения. Мастер же (которого Булгаков выводит на сцену в тринадцатой главе) эти видения пропускает через свой литературный гений.

Воланд просто использует Мастера в качестве медиума. Но этот контакт в итоге выжигает талант Мастера, который по завершении своей миссии становится творчески бессилен.

Эта история очередного Фауста необычна, пожалуй, лишь одним: в жизни Мастера нет минуты решения, выбора. Оттого нет и договора. Мастер неспособен к поступкам. Он медиумично плывет по течению и оправдывет себя формулой иуд всех веков: иного, мол, и не остается Ну, и ладно, ладно, отозвался мастер и, засмеявшись, добавил: Конечно, когда люди совершенно ограблены, как мы с тобой, они ищут спасения у потусторонней силы! Ну, что ж, согласен искать там (гл. 30).

Воланд просто подобрал то, что плохо лежало. Мастер не продал сатане душу. Он ее просто растерял (поступок, то есть сознательную отдачу себя сатане в булгаковском романе совершает лишь Маргарита).

Трижды и тремя разными способами вводится пилатова линия в текст московского романа. Сначала как прямая речь самого Воланда. Затем как сон Иванушки, и, наконец, как рукопись романа Мастера. При этом стилистически, сюжетно, идейно текст из всех трех источников оказывается поразительно един. Кто может контролировать все три этих источника? Если роман есть произведение только Мастера то лишаются ответа два вопроса: 1) откуда Воланд мог знать роман московского писателя, с которым он якобы даже и не был знаком в первый день своего пребывания в столице СССР? 2) Как роман Мастера мог войти в сон Ивана Бездомного?

Но эти вопросы снимаются, если предположить, что Воланд изначально вдохновляет Мастера в его творчестве. Мир снов, наваждений и теней это родной мир Воланда. Только Воланд имеет достаточно сил для того, чтобы воспользоваться всеми тремя вратами. Значит, он и есть подлинный автор этой антиевангельской версии евангельских событий. Да и тот факт, что эпиграф булгаковского романа относится именно и только к Воланду, показывает, в ком именно Булгаков видит главного персонажа своего повествования. Роман Булгакова и в самом деле о Черном богослове.

 

Роман-Евангелие.

 

Пилатовы главы не просто авторский рассказ или версия. Это именно евангелие, но анти евангелие, евангелие сатаны. Оно не рядом, оно вместо церковных книг. Только знаете ли, в евангелиях совершенно иначе изложена вся эта легенда, все не сводя глаз и все прищуриваясь, говорил Берлиоз. Инженер улыбнулся. Обижать изволите, отозвался он. Смешно даже говорить о евангелиях, если я вам рассказал. Мне видней. Так вы бы сами и написали евангелие, посоветовал неприязненно Иванушка. Неизвестный рассмеялся весело и ответил: Блестящая мысль! Она мне не приходила в голову. Евангелие от меня, хи хи....

Поэтому главы, где действует Иешуа, нельзя называть евангельскими. Их верное название пилатовы главы. Сам Мастер говорит я написал о Пилате роман (гл. 13). На вопрос Воланда О чем роман?, Мастер отвечает столь же однозначно: Роман о Понтии Пилате (гл. 24). Иванушку также интересует не Иешуа, а Понтий Пилат (Меня же сейчас более всего интересует Понтий Пилат… Пилат). Иешуа неглавный персонаж романа о Пилате. И роман не столько апология Иисуса , сколько апология Пилата. В этом романе оправдан Пилат. Оправдан Левий, срывающийся в бунт против Бога… Похоже, что оправдан даже Иуда, кровью своей искупивший свое предательство: его убийца присел на корточки возле убитого и заглянул ему в лицо. В тени оно представилось смотрящему белым, как мел, и каким то одухотворенно красивым. Понятно, почему сатана заинтересован в этом анти евангелии. Это не только расправа с его врагом (Христом церковной веры и молитвы), но и косвенное возвеличивание сатаны. Нет, сам Воланд никак не упомина