Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ь тогда, когда он срежет этот дуб тем же ножом, каким людей убивал. Разбойник принимается за дело. Мимо проезжает пан Глуховский, завязывается разговор. Глуховский, о котором ходят страшные рассказы, выслушав Кудеяра, усмехается:

Спасения

Я уж не чаю давно,

В мире чту только женщину, :

Золото, честь и вино.

Жить надо, старче, по-моему:

Сколько холопов гублю,

Мучу, пытаю и вешаю,

А поглядел бы, как сплю!

Кудеяр набрасывается на Глуховского и вонзает ему в сердце нож. Тотчас дуб падает, с отшельника "скатилося... бремя грехов"... Некрасов вторично, как и в эпизоде с Савелием, где мужики подняли бунт, вступает в спор с христианскими принципами всепрощения. От имени крестьян он оправдывает поступок раскаявшегося разбойника, считая, что в народной душе живет "искра сокрытая", которая вот-вот разгорится в пламя... В какой-то мере выразителем перемен, подспудного бунтарства является Гриша Добросклонов. Его нельзя назвать героем поэмы, поскольку он пришел из другой жизни, из мира грядущего, но именно он возвещает о новой жизни "всесильной матушки-Руси" и призывает жить не ради смирения, а во имя счастья - и справедливости.

Однако этот евангельский мир в творчестве Некрасова вольно или невольно, но часто оказывается как бы перевернутым. Дело в том, что подвижники Некрасова, приносящие свою душу в жертву "за други своя", действуют не во имя Христа. Это жертва не смирения, но бунта. Это принципиально меняет дело. Традиционно православное мировоззрение Некрасова сохраняет весь привычный набор ценностей лишь внешне, а по существу зачастую оказывается в противоречии с евангельским духом. Евангелие призывает к Божией любви и учит ненавидеть только грех. Формула же Некрасова: "То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть" вся по духу своему чисто мирская, она устанавливает не Божью, а человеческую справедливость и правду. В Евангелии поэт, к сожалению, не воспринял главного духа смирения, но прочитал его как учение о построении царства правды и справедливости уже здесь, на земле. Христос же сказал: "Царство Мое не от мира сего" (Ин., гл. 18. Ст. 36).

Однако этот евангельский мир в творчестве Некрасова вольно или невольно, но часто оказывается как бы перевернутым. Дело в том, что подвижники Некрасова, приносящие свою душу в жертву "за други своя", действуют не во имя Христа. Это жертва не смирения, но бунта. Это принципиально меняет дело. Традиционно православное мировоззрение Некрасова сохраняет весь привычный набор ценностей лишь внешне, а по существу зачастую оказывается в противоречии с евангельским духом. Евангелие призывает к Божией любви и учит ненавидеть только грех. Формула же Некрасова: "То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть" вся по духу своему чисто мирская, она устанавливает не Божью, а человеческую справедливость и правду. В Евангелии поэт, к сожалению, не воспринял главного духа смирения, но прочитал его как учение о построении царства правды и справедливости уже здесь, на земле. Христос же сказал: "Царство Мое не от мира сего" (Ин., гл. 18. Ст. 36).

Взглянем хотя бы на известное стихотворение "Памяти Добролюбова" (1864). Оно содержит в себе черты жития "преподобного" святого. Через все стихотворение проходит мысль о "суровости", аскетичности революционера Добролюбова:

Сознательно мирские наслажденья

Ты отвергал, ты чистоту хранил,

Ты жажде сердца не дал утоленья…

В стихотворении встречается и обычная для жития преподобного мысль о "памяти смертной" ("но более учил ты умирать"), и вообще характерная церковная лексика: "светильник" ("Светильник тела есть око" - Матф., II, 34), "светлый рай", "перлы", "венец". Перед нами не революционер, а святой. Некрасов любуется "жертвой" Добролюбова, умершего, как известно, в раннем возрасте от чахотки, ему мало дела до того, что черты "жития" Добролюбова лишь внешне совпадают с житиями святых, ибо отвержение мирских наслаждений и пр. здесь совсем не связано с именем Христа.

Что думает старуха, когда ей не спится

В позднюю ночь над усталой деревнею

Сон непробудный царит,

Только старуху столетнюю, древнюю

Не посетил он. - Не спит,

Мечется п? печи, охает, мается,

Ждет - не поют петухи!

Вся-то ей долгая жизнь представляется,

Все-то грехи да грехи!

"Охти-мне! Часто Владыку Небесного

Я искушала грехом:

Нутко-се! С ходу-то с ходу-то крестного

Раз я ушла с пареньком

В рощу.. Вот то-то! Мы смолоду дурочки,

Думаем: милостив Бог!

Раз у соседки взяла из-под курочки

Пару яичек… Ох! Ох!

В страдную пору больной притворилася

Мужа в побывку ждала…

С Федей-солдатиком чуть не слюбилася…

С мужем под праздник спала.

Охти-мне… ох! Угожу в преисподнюю!

Раз, как забрили сынка,

Я возроптала на благость Господнюю,

В пост испила молока, -

То-то я грешница! То-то преступница!

С горя валялась пьяна…

Божия Матерь! Святая заступница!

Вся-то грешна я, грешна!.."

 

Федор Иванович Тютчев (1803-1873)

 

Федор Иванович Тютчев родился 23 ноября 1803 г. в с. Овстуг Орловской губернии в дворянской семье. В 1804 г. семья переехала в Москву, где и обосновалась надолго. Только в 1812 г., с приближением армии Наполеона, Тютчевым пришлось выехать в Ярославскую губернию. Дети в те дни жили общим возбуждением и патриотическим воодушевлением, - впечатление от событий 1812 г. формировало характеры и судьбы.

Несмотря на распространенное мнение, что Тютчев в молодости не был религиозен, он достаточно регулярно посещал богослужения Православной Церкви. "В этих обрядах, столь глубоко исторических в этом русско-византийском мире, где жизнь и обрядность сливаются, во всем этом… открывается величие несравненной поэзии", - писал он. В 1840 г., поздравляя родителей с праздником Пасхи, он жаловался: "Я никак не могу привыкнуть к тому, чтобы встретить его наступление без тоски по родине". Находясь за границей, Тютчев вращался в кругах европейской интеллектуальной элиты, слушал лекции в Сорбонне, был знаком с Гейне, Шеллингом. Однако блеск европейской культуры не ослеплял его. Он трезво понимал ее недостатки, и прежде всего, - "противохристианское начало", воплощенное как в католицизме, с его поклонением власти папы, так и в революции. В России же он видел христианскую империю, т. к. считал, что отличительная черта русской нации - смирение. По своим убеждениям Тютчев был близок к славянофилам.

В то же время в нем самом интеллектуал и скептик боролся с государственным деятелем. Суть его религиозности точно подметил И.С. Аксаков, сказав, что его отличительной особенностью была "вера, признаваемая умом, призываемая сердцем, но не владевшая ими всецело, не управлявшая жизнь, а потому не вносившая в нее ни гармонии, ни единства". У Тютчева периодически бывали приливы меланхолии, отвращения к жизни, разочарования в самом себе. Сложность его натуры порой бывала мучительна для его близких. Так, он искренне любил первую жену, тем не менее, еще при ее жизни у него разгорелся роман с будущей второй женой, Эрнестиной Дeрнберг. Видимо, узнав об этом романе, Элеонора Тютчева пыталась покончить с собой, но осталась жива.

В 1838 г. семье пришлось пережить тяжелое потрясение. Тютчев был назначен на службу в Турин и поехал туда сначала один. Через некоторое время жена и дети отправились к нему на пароходе "Николай I". Пароход сгорел в море близ порта Любек. Почти все пассажиры были спасены, но нервное перенапряжение подорвало и без того хрупкое здоровье жены Тютчева, и вскоре она умерла. Тютчев за одну ночь, проведенную у ее гроба, поседел от горя. Он остался вдовцом с малолетними детьми на руках. На следующий год он женился на Э. Дeрнберг. Во втором браке у него также было несколько детей. В 1844 г. семья вернулась в Россию. Тютчев продолжил свою службу при Министерстве иностранных дел в Петербурге.

Эрнестина Тютчева оставалась с мужем до конца его жизни. Она была его умной и чуткой собеседницей, сохранилась их обширная переписка. Но и в этом браке отношения были не безоблачны. В середине 40-х гг. Тютчев встретил свою последнюю любовь - Елену Денисьеву, которая стала его гражданской женой. У них было трое детей. За незаконную связь с поэтом Денисьева была отвергнута светом, и дети, хотя и получали от рождения фамилию отца, были лишены прав законных наследников. Е. Денисьева умерла от чахотки в 1864 г. Ее смерть была для поэта тяжелым ударом. Весьма примечательно, как отреагировала на это трагическое событие законная жена Тютчева. Она писала о муже: "Его скорбь для меня священна, - какова бы ни была ее причина". Последние годы Тютчев тяжело болел.

Все отнял у меня казнящий Бог:

Здоровье, силу воли, бодрость, сон.

Одну тебя при мне оставил он,

Чтоб я еще Ему молиться мог... - Эти слова поэт посвятил Эрнестине Тютчевой.

Поэтическое наследие Тютчева невелико: всего 390 стихотворений, но его поэзия считается эталоном философской глубины. В его стихах отразились метания и колебания его сложной натуры, но сравнительно немногочисленные стихи, посвященные чисто религиозной тематике, свидетельствуют о глубоком и искреннем стремлении к вере:

Пускай страдальческую грудь

Волнуют страсти роковые

Душа готова, как Мария,

К ногам Христа навек прильнуть.

***

Я лютеран люблю богослуженье,

Обряд их строгий, важный и простой

Сих голых стен, сей храмины пустой

Понятно мне высокое ученье