Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



езности вопрос о том, горят ли рукописи…

 

Обезьяна Бога.

Издавна сатану называют обезьяной Бога. Как обезьяна подражает действиям человека, не понимая их смысла, так и демон пробует копировать некоторые действия Творца. Таковы притязания Воланда: быть Богом... Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле? вот вопрос, который ставит Воланд в начале своего московского визита и на который он пробует ответить всеми своими действиями: мол, я и распоряжаюсь. Ну, если и не распоряжаюсь, то по крайней мере я все предвижу… Ни свободы человека, ни тем более свободы Бога Воланд не признает (единственный призыв к выбору в романе звучит из уст Коровьева: В сердце он попадает, Коровьев вытянул свой длинный палец по направлению Азазелло, по выбору, в любое предсердие сердца или в любой из желудочков). Так кто ж ты, наконец? Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Заметим, что эпиграф относится не к Мастеру и не к Маргарите. Эпиграф вновь обращает внимание на то, кто является главным действующим лицом романа. Роман о дьяволе. Эпиграф из гетевского Фауста как нельзя лучше характеризует его тактику и его цель: через малые обманы к величайшему, к презентации себя как Бога.
Самая сильнодействующая ложь ложь, замешанная на правде. В автохарактеристике Мефистофеля правды много. Верно и то, что он часть той силы, что вечно хочет зла. Верно и то, что из этого зла выходит благое. Неверно то, что этот итог Мефистофель приписывает своим замыслам. На деле же из зла, творимого сатаной, добро пересотворяет Господь. Только Богу под силу такая алхимия, только Его Промысл может ошибку и грех человека обратить ко благу (если и не самого грешника, то хотя бы иных людей; если и не в земной жизни, то в грядущей).

Вот и Воланд пробует в Москве, забывшей Христа, выдать себя за Вседержителя.

Воланд приходит в Москву, чтобы задать ей вопрос Ежели Бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?. И навязывает свой ответ: я и управляю вами.Он приписывает себе Божественные прерогативы: наказание грешников, награды праведникам… Он представляет себя справедливым, просто этаким лицом закона. Воланд уверяет: Все будет правильно, на этом построен мир. Но действия Воланда в Москве никакой такой правильности не являют. Главный Иуда московского сюжета Алоизий Могарыч нимало не изменившись, преуспевает и после встречи с Воландом, став директором театра варьете.

А что такого в эту ночь совершил Коровьев, чтобы обрести преображение?

Хорошо ли, что Фрида получает возможность забыть свой страшный грех (убийство ребенка)? Разве она действительно изменилась? Где следы ее раскаяния? Она ненавидит свою тюрьму, а не свое преступление.

Воланд являет себя и в качестве повелителя Небесного Ершалаима. Он повелевает и Понтием Пилатом, и Иешуа (из чего явствует, что он придумал и того и другого для своего Евангелия)… С Мастером он говорит так, как Бог беседовал с ним самим в книге Иова. Восстановление рукописи заставляет Маргариту воскликнуть нечто, что допустимо говорить только о Боге: Маргарита задрожала и закричала, волнуясь вновь до слез: Вот она, рукопись! Вот она! Она кинулась к Воланду и восхищенно добавила: Всесилен, всесилен!. И все же Воланд всего лишь имитатор. И вор. Для Бога в мире Воланда нет места. Воланд не отрицает Его существования; он иначе блокирует возможность проявления своего Оппонента в мире людей: Мы вас испытывали, продолжал Воланд, никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Никого значит, и Бога. Ну, а поскольку любой человек считает Бога сильнее себя, то воландовский запрет на просьбу оказывается еще более конкретным. Красота этой сатанинской формулы блокирует саму возможность молитвы.

Для просьбы места нет. Остается лишь голая воля к власти. Точнее, воля то у человека остается своя, а вот во власти он оказывается уже чужой. Зато Воланду уже безопасно общаться с человеком, отрезанным от Творца. И у человека нет шанса не быть обманутым в этом контакте.

Он не заслужил света, но заслужил покой.

Этот приговор Мастеру выносит Иешуа (второстепенный персонаж его романа о Пилате). Персонаж судит своего автора. Но автор не один: есть соавтор Воланд. Иешуа создание не только Мастера, но и Воланда. Поэтому Воланда он просит о покое для Мастера. Для Воланда эта просьба призрака, вызванного им же самим к жизни, досадна и нелепа. И без нее Воланд уже решил, что делать с Мастером, а заодно и с Маргаритой.Тогда понятно, что грехом (с точки зрения Воланда и Иешуа, а отнюдь не моей) оказывается именно сожжение романа. Мы уже знаем, что призраки чахнут, если их оставлять без внимания... Мастер должен был впустить евангелие от Воланда в мир, но испугался. Воланд пробовал подтолкнуть его к тиражированию рукописи, подослав к нему Маргариту. Она сулила славу, она подгоняла его и вот тут то стала называть мастером. Уже после провала Мастер шепотом вскрикивал, что он ее, которая толкала его на борьбу, ничуть не винит, о нет, не винит!. (Так Иешуа не винит Понтия Пилата). Маргарита же именно после издательского провала рукописи стала отдаляться от Мастера: теперь мы больше расставались, чем раньше. Она стала уходить гулять. Неверно предположение М. Дунаева, будто Воланду

s