Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



да, затем Евангелие от Воланда, Евангелие от дьявола) Воланд рассказывает свою версию суда над Христом.

В более поздних черновиках (1929 1931 гг.) этот эпизод звучит так:

А вы, почтеннейший Иван Николаевич, сказал снова инженер, здорово верите в Христа. Тон его стал суров, акцент уменьшился.

Началась белая магия, пробормотал Иванушка.

Необходимо быть последовательным, отозвался на это консультант.

Будьте добры, он говорил вкрадчиво, наступите ногой на этот портрет. Он указал острым пальцем на изображение Христа на песке.

Просто странно, сказал бледный Берлиоз.

Да не желаю я! взбунтовался Иванушка.

Боитесь, коротко сказал Воланд.

И не думаю!

Боитесь!

Иванушка, теряясь, посмотрел на своего патрона и приятеля. Тот поддержал Иванушку:

Помилуйте, доктор! Ни в какого Христа он не верит, но ведь это же детски нелепо доказывать свое неверие таким способом!

Ну, тогда вот что! сурово сказал инженер и сдвинул брови. Позвольте вам заявить, гражданин Бездомный, что вы врун свинячий! Да, да! Да нечего на меня зенки таращить!

Тон инженера был так внезапно нагл, так странен, что у обоих приятелей на время отвалился язык. Иванушка вытаращил глаза, По теории нужно бы было сейчас же дать в ухо собеседнику, но русский человек не только нагловат, но и трусоват.

Шестое и седьмое доказательство бытия Бога.

Третья глава романа носит название Седьмое доказательство. Что же именно подлежит доказательству? Текст первых глав не оставляет никаких сомнений: речь идет о доказательствах бытия Бога. Вот эта знаменитая сцена:

Но, позвольте вас спросить, после тревожного раздумья спросил заграничный гость, как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?

Увы! с сожалением ответил Берлиоз, ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.

Браво! вскричал иностранец, браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!

Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич. Предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.

. Именно, именно, закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный к Берлиозу, засверкал, ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: Вы, профессор, воля ваша, что то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут.

Удивительно, что НИ ОДИН булгаковед не заинтересовался вопросом о том, за что же собственно Канту грозили Соловки. Даже в булгаковской энциклопедии, где Канту посвящено 7 колонок, его доказательство снова лишь упоминается, но не излагается.

Кант не сводил Бога к проявлению высшей нравственности. Бог Кантом полагается настолько выше мира людей, что для Канта из этой запредельности Бога следует ненужность обрядов и молитв: ведь человеческие действия могут влиять только на то, что находился в этом мире, а не за его пределами… Для Канта Бог не нравственный закон, а Законодатель этого закона. По отношению же к материальному миру Бог Канта Творец: высшая причина природы, поскольку ее необходимо предположить для идеи высшего блага, есть сущность, которая благодаря рассудку и воле есть причина (следовательно, и творец) природы, то есть Бог.
Для Канта не Бог есть проявление нравственности, а ровно наоборот: в существовании нравственности он видел проявление Бога. Бог выше нравственного опыта человека. Человеческий нравственный опыт есть лишь окошко, просвет в мире обыденной несвободы, позволяющий увидеть Нечто гораздо более высокое. Само существование нравственности есть лишь указатель на существование человеческой свободы, а вот уже факт нашей свободы есть указание на то, что мир не сводится к хаотической игре атомов.

Основное в кантовской конструкции обнажение логически необходимой связи между человеческой свободой и существованием Бога. Если нет над космического Бога, то непонятно, как человек может быть свободен в космосе, насквозь и накрепко прошитом причинно следственными нитями. Воланд не одобрил этого доказательства. Ему вообще не по нраву человеческая свобода. Вся история появления Воланда в Москве это обнажение коренной несвободы людей. Да и как быть этой свободе у тех людей, которые сами перерезали пуповину, соединяющую их с миром Высшей Свободы? Атеисты Воланду тоже не по нраву: он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту (гл. 1). Воланду недостаточно атеизма. Он хочет видеть вокруг инженеров с копытом. Ему нужно превращение атеистов в колдунов и сатанистов. Это путь Маргариты, которая в конце восклицает Великий Воланд! (гл. 30). Поэтому Воланд себя самого предъявляет как седьмое доказательство.

Но и Булгаков использует Воланда как доказательство. Когда Булгаков только приступил к работе над романом, то первая же его глава носила название Шестое доказательство(о кантовском доказательстве тогда еще Булгаков не упоминал).

Более того, именно в Воланде он видит главное действующее лицо всего романа. В обращении к “П

s