Бетховен и жизнеощущение классицизма

Информация - Разное

Другие материалы по предмету Разное

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



а завязка. В начале средней части он вырос в тональность As dur. Звук as оказывался и стержнем мелодии. И вот сейчас, перед репризой он усиленно напоминается. А теперь послушайте, какое дивное осветление несет в себе звук a в последнем такте перед репризой:

Очень важна и фактура серия легких вздохов на слабых долях. Попробуйте понаблюдать за собой в состоянии глубокой и скорбной погруженности в мысль. В каком состоянии находится грудь и дыхание? Грудная клетка сжата. А что произойдет в череде синкоп? Слабая доля связывается со вдохом. Когда мы больше вдыхаем и меньше выдыхаем, наша грудь расширяется. Этим приемом часто пользуется Рахманинов оттого при слушании его дивных мелодий грудь раскрывается как бы сама собой. Но важна не эта физиология, а духовное состояние, которое стоит за ней. Проверьте: наберите побольше воздуха в грудь, распрямитесь это уже состояние света, надежды, радости, легкости. Такую изумительную мотивацию перехода мы видим в последнем такте средней части: легкие вздохи в сочетании с просветлением гармонического колорита.

Это одна из причин того, что реприза, не меняя ни нотки в теме, несет уже совершенно другой образ. Начало части воспринималось несравненно суровее, сдержаннее. А здесь радость духовной легкости, словно гора упала с плеч.

В коде напоминается тема средней части. Где ее былая напряженность и возбуждение?! Как трактовать это переосмысление? Конечно же, в христианском духе, от которого никогда не отступал Бетховен. Нам заповедано смотреть на все земное взглядом отвыше. Взгляд с неба на землю открывает нам, что все наши "проблемы" мыльные пузыри. Теперь, в коде, мыльный пузырь лопнул. "Проблема" была просто искушением (экзаменом). Душа интонационного субъекта музыки выдержала его а теперь с радостью взирает на то, что некогда повергало ее в мучительное сомнение. Там, в тяжкий миг испытания сопровождающая фигурка рокотала в басах, в стаккатированной звучности. Здесь утешают легко воспаряющие к Небу ласковые фигурки (легатное улетание с легким стаккаттированном отрывом в небеса). И общее звучание всей фактуры поднимается в высокий регистр к благодарственному радостному гимну.

Из последующих удивительных моментов коды отметим умиротворенный образ, напоминающий стилистику оперного "дуэта согласия". Мерная пульсация звука (вместо тревожных пауз) символизирует покой вечности. Цветения мелизматических мотивов словно бы оправдания мотивов надежды из серединки простой формы. Но самый неожиданный и прекрасный момент перегармонизация начального звука темы. Словно бы расцвела душа в несказанности блаженства. Так вместе с интонационным героем мы прошли, прожили путь глубоких и возвышенных размышлений.

Духовные анализы музыки открывают нам то, что я формулировал раньше: фантазией богаты бездарности, а чем композитор талантливее, тем меньше у него фантазии и больше умного видения. У гениального композитора фантазии нет совсем: его творения око, открытое в мир смысла.

Откуда же классики заимствовали сам идеал репризной формы? С Неба, конечно.

Апофеоз репризы в искусстве классицизма, как уже я говорил, мы не слышим, как следует. Наши понятия о ней принадлежат плотскому человеку. Но душа души нашей, образ Божий в человеке, сильно откликается на ее призыв.

Идеал репризы, слышимый и описываемый как восхождение на высоту, имеет великие духовные прототипы!

По слову одного из богословов, форма совершенной проповеди имеет вид "глубокой чаши с широким дном и пологими краями… С левой стороны чаши к нам как бы спускается слово Божие, чтобы просветить, обновить и подвигнуть к возрождению… Слово Божие вскрывает всю тяжесть и гибельность нашего греховного положения… Пробужденный примером святого наш дух начинает восходить к надежде… и напряжение души разрешается молитвой"1

Но зададим вопрос: откуда красота этой формы "обращенной волны"? Она сущностна, онтологична, наглядно открывает истину нашего спасения.

Такова форма истории человечества, соответственно, и форма Библии: открывается она впечатляющей картиной творения мира, к концу Ветхого завета словно бы замирает в недосказанности и ожидании. И вот реприза, превосходящая начало во второй части Библии, в Новом Завете. Там было: "В начале сотворил Бог небо и землю. (Быт. 1:1). Здесь: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Ин.1:1). А пологий край? в ликовании Апокалипсиса, предвозвещающего небывалое и неслыханное по прошествии века сего.

Такова же форма жизни духовного человека (удостоверение в греховности и полном бессилии без Бога и вливающаяся по мере покаяния спасающая сила Божия).

Такова форма богослужебного суточного круга. Вечеря начинается каждением в темноте (словно бы Дух Божий носится над водами творимого мира), в гимническом предначинательном псалме мы словно бы уже в раю и слышим благодарственную песнь невинного чистого Адама. Но тут же ощущаем тяжесть греха и необходимость покаяния. Утреня ("служба радостного подвига" по митр. Вениамину) начинается с Шестопсалмия в темноте: вопль к Богу. Литургия осуществление спасения; "Агнчий брак"; причастие начало и залог обожения.

Невозможно представить, чтобы эта самая глубокая форма никак не отразилась бы и в возвышенной светской музыке, также втайне ищущей спасения, хотя и мечтательно. Этот образ мы и видим в репризной форме классиков2.

Эта линия обращенной волны четко прочерчивается последованием состояний:

Напряженный по

s