Бетховен и жизнеощущение классицизма

Информация - Разное

Другие материалы по предмету Разное

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ии формы.

Для исполнителей предслышание формы не менее важно: без него форма рассыплется и развитие обессмыслится.

Итак, обратимся к репризе.

Реприза бывает двух родов: обычная, сохраняющая первоначальный уровень напряженности, и динамизированная, проходящая на подъеме напряженности (изредка встречается и ослабленная реприза).

Первый тип основной, исторически первичный и духовно самый сложный. На нем мы и остановимся.

Что значит услышать репризу? Ее нужно слышать правильно, соответственно ее природе. Мы же слышим ее неправильно, не так, как слышали Моцарт, Бетховен, Шопен, Чайковский, как слышат музыку гениальные современные исполнители. У них восприятие духовное, а у нас сниженное.

В чем это проявляется? Прежде всего в неправильном теоретическом осознании. В словах, которые мы используем.

Сейчас мы типичную логику репризной формы описываем как волну развития волну нарастания и спада; спад обычно приходится на репризу.

Но что же это за странная форма, утверждающая падение и спад?!

Нет, не форма странная, а это мы даем ей холодное, мертвое истолкование. Разве падение в смуту сердца это подъем на высоту? Разве мирная реприза означает душевное "успокоение", а не захватывающее дух восхождение в неотмирный покой? Моцарт, Бетховен и другие гении именно так воспринимали эту форму в ее райской красоте и просветленной восторженной гимничности. Анализ музыки, особенно дивных классических Адажио, должен нам это продемонстрировать.

Но тогда нужно перечертить кривую, изображающую смысловой профиль репризной формы с точной репризой. Не так, а так.

Вы видите: точная тихая реприза оказывается не усталым успокоением, а духовно крепким восхождением в небесный покой. Мягкий подъем после стремительного восхождения соответствует коде.

Правильное слышание формы очень важно для исполнителей (как и для слушателей).

Тонкий слух А. Корто верно подметил главную трудность в исполнении Третьего этюда Шопена E dur: если слишком рано успокоиться перед репризой, то вводящие в нее фразы будут восприниматься глупо, а если продлить возбуждение, то не получится репризы.

Другой язык нужен для понимания возвышенной сокровенности музыки! О нет, не "успокоение" здесь требуется, а усердие, горение сердца, ревностное усилие, деятельное восхождение в неотмирный покой истины, в "мир Божий, превысший всякого ума", как говорит Библия. Откроется ли он душе вялой, ленивой, лишенной мужества твердости стояния в истине?!

Восстановление порушенного средней частью христианского достоинства человека, горение смиренного любящего духа, победа его над смутой составляет истинное содержание репризы и смысл всего произведения, которое Шопен считал самым прекрасным своим творением.

Не случайно вводящее в репризу движение мелодии являет собой распетую псалмодию. Только после ее смиренного плача, упования и усилия молитвенной сосредоточенности, сознательного удаления от искушавшего и соблазнявшего вихря страстей, помявшего душу, отверзаются врата рая. Душа радуется; умиленная, освобожденная от тяжести греха, спасенная, поет она благодарственную песнь.

А что делать, если вхождение в великий покой репризы труднодостижимо после того, как душа уступила, поддалась мучительной страсти сомнения и сильно удалилась от Источника силы? Нужно только ей взглянуть на Истину, а она сама в себе содержит путь к себе и полную сил жизнь.

Вот как это делает Бетховен.

Бетховен Ларго Четвертой фортепианной сонаты.

Музыка погружает нас в состояние сосредоточенной глубокой мысли. Невозможно выразить его вне опоры на церковные жанры, в данном случае на хоральность (аккордовый склад фактуры, напоминающий о силлабическом пении церкви по принципу слог=звук). Вопросо-ответные соотношения мотивов, разрываемых паузами, придают музыке характер размышлений.

Общий характер первой темы воспринимается как спокойный и мирный. Но откуда тогда в последующем развитии взяться бы неожиданным яростным сфорцандо, взрывным контрастам пианиссимо и фортиссимо? Ведь они не кажутся приходящими извне, а рождаются как бы изнутри самого состояния.

Нам не хватает некоторых духовно-психологических знаний о человеке, чтобы понять логику возвышенной музыки. Восполним их, поразмыслив о типологии состояний покоя.

Все существа стремятся к покою. В жизни бывает покой телесный, сонный, ленивый. Не он является целью жизни и высокого искусства! Бывает покой психический когда, как говорят студенты, ничто и никто не напрягает. На духовном языке это значит: нет искушений. Искушение по русски испытание, а по-латыни экзамен. Отсутствие искушений при невнимательной жизни вводит в состояние духовной расслабленности. И это состояние тоже не является целью серьезной музыки. Потому совершенно неправы психотерапевты, включающие в список произведений для релаксации (расслабления) такие шедевры, как например, медленная часть концерта № 23 Ля мажор Моцарта. Те истинные и благотворные изменения в состоянии пациентов, которые производит эта музыка, закрыты от неверующей психологии.

Но вот наступает время духовно-нравственного экзамена-искушения. Как должен реагировать человек?

"С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения" (Иак. 1:2). "Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного" (1 Пет. 4:12). "В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому чт

s