Способы образования новых слов в молодежном сленге

Дипломная работа - Литература

Другие дипломы по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



лючающая около четырехсот словарных единиц.

Бурный всплеск в изучении различных пластов русской речи произошел после революции 1917 года. В 1918 году был создан Институт живого слова, который занимался проблемами социальной диалектологии. В 20-е - 30-е годы появляются работы Е.Д.Поливанова, Л.П.Якубинского, Б.А.Ларина и других исследователей, которые рассматривали проблемы жаргонов, арго, условных детских языков и т.п. При этом подчас "язык революции" воспринимается как "революция языка". Язык бедняков, люмпен-пролетариата подчас возводится в ранг "языка будущего"[6]. Или же, напротив, вызывает отторжение, рассматривается как опасное бескультурие, угрожающее чистоте и целостности русского языка. "В противоборстве устоявшихся элементов и нарождающихся, спорных явлений происходило утверждение новых литературных норм. Завершающим этапом формирования нормы стало издание "Толкового словаря русского языка" под редакцией Д.Н.Ушакова"[17].

Влияние "блатной музыки" на разговорную и литературную русскую речь в нашей стране, пережившей множество катаклизмов, прошедшей через лагеря и тюрьмы, - это факт, не подлежащий сомнению, но вызывающий противоречивое эмоциональное отношение. В Советском Союзе жаргон уголовного мира стал исследоваться, преимущественно с криминалистической, а не лингвистической точки зрения. Так появились многочисленные словники для служебного пользования с грифом "Не подлежит разглашению". Составленные работниками уголовного розыска, они превосходили аналогичные работы филологов по количеству словарных единиц, но уступали по качеству анализа и подачи материала. Многие чисто филологические труды по "русской фене" публиковались за рубежом[8]. Все это затрудняло обмен материалами и мнениями среди исследователей и отрицательно сказывалось на качестве их трудов.

В третьем - четвертом десятилетии двадцатого века многочисленные публикации были посвящены проникновению воровского арго в речь молодежи[9]. При этом, отношение филологов к этому явлению было преимущественно негативным. На таких пуританских позициях было непросто выстроить серьезные исследования. Поэтому активное изучение молодежной речи как явления (проводившееся в 60-70-е годы[10]) сформировало более научное и менее эмоциональное отношение к естественным языковым процессам. Тем не менее, либерально настроенным лингвистам все еще приходилось отстаивать свои права на изучение "низких" материй. К.Косцинский в 1968 году писал: "Беда нашей лексикологии по-прежнему заключается в том, что она исследует главным образом "хорошие" слова и с брезгливостью классной дамы из института для благородных девиц, приподняв свои крахмальные юбки, обходит стороной "плохие" слова"[11].

В перестроечное время произошел настоящий "бум" в изучении сниженных стилей русского языка. Это было обусловлено взрывом гражданских и языковых свобод. Стремительные социальные процессы повлекли за собой значительные изменения в стилистике устной и письменной речи. А филологи получили богатый источник материала для исследований и возможность изучать и обсуждать в печати любую область языкознания. Стало допустимым выйти за рамки наблюдения за разговорной речью и просторечием и приняться за "блатную музыку", табуированную лексику, жаргоны хиппи, наркоманов и криминальных структур, не мотивируя свое исследование желанием помочь правоохранительным органам, повысить культуру речи и т.п. К сожалению, наряду с серьезными материалами, на некоторые из которых мы ссылаемся в нашей работе, появилось множество публикаций, эксплуатирующих интерес рядового читателя к низменным предметам[42]. Однако они довольно быстро пресытили публику и перестали приносить серьезную финансовую прибыль, вследствие чего в наши дни практически исчезли с книжного рынка.

В 80е - 90е годы наметились новые тенденции в исследовании неформальной молодежной речи. Ее стали изучать в контексте языка города[33]. Вопросы культуры речи в исследованиях этого периода практически не обсуждаются; термин "жаргон" полностью теряет пренебрежительный смысловой оттенок[14].

В настоящее время количество научных работ, посвященных молодежной разговорной речи значительно сократилось. Если в 1997 году в Российскую Государственную библиотеку поступило восемь диссертаций на эту тему, то в 1998 - две, а в последующее время - ни одной (данные на конец августа 2006 г.[5]). Периодические издания и сборники филологических трудов отмечают похожую тенденцию. Внимание большей части исследователей переключилось на идиостили современных писателей, а также на различные корпоративные жаргоны, которые появляются вслед за новыми профессиями и родами деятельности: менеджментом, обслуживанием компьютеров, юриспруденцией и т.д. Думаем, это отчасти происходит потому, что лексический материал для этих исследований намного проще зафиксировать, описать и уложить в терминологические рамки.

Устойчивый интерес к вариантам разговорной речи сохраняется в сети Интернет. Время от времени на сайтах, имеющих отношение к словесности, появляются конференции по вопросам культуры речи (например, в молодежной газете "Пять углов" от 12 марта 2006 "Зачем подросткам свой язык?"), вывешиваются перепечатки журнальных статей (например, Ю.Шинкаренко "На палубе "Арго", или Поход за властью" из журнала "Урал", № 2, 2006). Некоторые исследователи публикуют свои работы в сети с целью получить отклики читателей, не имеющих отношения к научному миру (например, работа Е.Гуц "Физические возможности и внешний облик человека в языковой картине мира подростка"). Большой популярностью пользуются словари "блатной музыки", молодежного сленга, жаргона наркоманов и т.п. Авторы некоторых сайтов (например, издательство ЭТС на www.russianstory.com) предлагают посетителям участвовать в создании разнообразных словников. Таким образом, Интернет, как интерактивное СМИ, может оказать огромную помощь филологам, изучающим живую разговорную речь в сборе и анализе лексического материала, а также быстро довести результаты их исследований до читающей публики.

Независимо от способа сбора, обработки и обнародования материалов к изучению молодежного разговорного языка, городского просторечия, жаргонов и т.п., современные исследователи попадают в созданную их предшественниками огромную сеть терминов, заменяющих и дополняющих друг друга. Поэтому, прежде чем перейти непосредственно к предмету изучения, необходимо обозначить "систему координат" в широчайшем терминологическом поле.

 

1.2. Молодежный сленг

 

Русский молодежный сленг представляет собой интереснейший лингвистический феномен, бытование которого ограничено не только определенными возрастными рамками, как это ясно из самой его номинации, но и социальными, временными, пространственными рамками. Он бытует в среде городской учащейся молодежи и отдельных более или менее замкнутых референтных группах.

Как все социальные диалекты, он представляет собой только лексикон, который питается соками общенационального языка, живет на его фонетической и грамматической почве. С начала ХХ века отмечены три бурные волны в развитии молодежного сленга. Первая датируется 20-ми годами, когда революция и гражданская война, разрушив до основания структуру общества, породили армию беспризорных, и речь учащихся подростков и молодежи, которая не была отделена от беспризорных непроходимыми перегородками, окрасилась множеством блатных словечек[33].

Вторая волна приходится на 50-е годы, когда на улицы и танцплощадки городов вышли стиляги. Появление третьей волны связано не с эпохой бурных событий, а с периодом застоя, когда удушливая атмосфера общественной жизни 70-80-х породила разные неформальные молодежные движения и хиппующие молодые люди создали свой системный сленг как языковый жест противостояния официальной идеологии.

Правда, надо отметить одну своеобразную особенность отечественных работ, посвященных этой теме: некоторые лингвисты, словно стыдясь, что взялись за исследование такого недостойного, низкого предмета, начинают или кончают призывами к борьбе с ним и свое исследование оправдывают необходимостью глубоко изучить зло, чтобы знать, как лучше с ним бороться. Такой подход представляется нам не научным: лингвист не может и не должен бороться с языком, задача лингвиста исследовать его многообразие, в том числе и ненормативные проявления.

Попробуем очертить хотя бы приблизительно портрет типичного носителя сленга. Известны знаковые моменты в облике и поведении у хиппи: у мужчин длинные волосы (недаром хиппи называют себя "волосатыми"), молодые люди и девушки носят на шее мешочек с документами ксивник, а на руке бисерный браслет. Все они путешествуют автостопом по трассе, любят собираться в шумные сборища тусовки и сейшоны вечеринки, рок-концерты. Но настоящих странствующих хиппи, порвавших с родителями и не имеющих определенных занятий, в России совсем немного. Основная часть носителей сленга это хиппующие старшеклассники и студенты. Надо четко представлять себе, что во всех случаях, когда мы встречаемся со сленгизмами не в словаре, а в живой речи, это речь не жаргонная, а лишь жаргонизированная отдельные включения сленгизмов на фоне нейтральной или фамильярной лексики. Самая насыщенная она у московских и петербургских хиппи. В речи молодых людей на периферии концентрация сленгизмов гораздо меньше[41].

В сленге отражается образ жизни речевого коллектива, который его породил. Наиболее развитые семантические поля Человек (с дифференцией по полу, родственными отношениями, по профессии, по национальности), Внешность, Одежда»