Содержание учебных дисциплин в риторических школах Галлии IV - V вв.

Информация - История

Другие материалы по предмету История

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ем, Л. Луцилием), римскими поэтами-лириками I в. до н.э.: Катуллом, Тибуллом, Проперцием. Однако Аполлинарий Сидоний, несмотря на его сетования по поводу падения уровня преподавания греческого языка в V в., владеет им в совершенстве и, в отличие от Авзония, которому греческий давался с трудом, упоминает греческих трагиков V в. до н.э. Он лучше знает греческое ораторское искусство, в том числе ораторов и политиков IV в. до н.э. Эсхина и Демада. Его больше, чем Авзония, привлекает греческая философия (Аристотель, Хрисипп), греческие писатели эпохи империи (Филострат Старший). Аполлинарий Сидоний в большей степени интересуется историей, а Авзоний -литературой: у первого мы встречаемся с именами Тита Ливия, Аммиана Марцеллина, у второго обнаруживаем упоминания об Овидии, Марциале, Ювенале, неизвестные Аполлинарию Сидонию, хотя поэты золотого века, Вергилий, Гораций, очень часто называются им. Личные склонности Аполлинария Сидония влекли его к Фронтону, Лукану и особенно Стацию. Нельзя не заметить сходства между восхваляющими императора Домициана (81 - 96) стихотворениями придворного поэта Стация и панегириками Аполлинария Сидония, к которым он прибегал, чтобы снискать благосклонность правителей: Авита, Майориана, Анфемия. Лукан привлекал его пышностью языка, полётами фантазии; Фронтон представлял интерес из-за архаического стиля, уже ставшего экзотикой, бесчисленных словесных трюков и парадоксов. Таким образом, не правильность, ясность и чистота латинской речи, которыми гордился даже Авзоний, но, напротив, вычурность, неестественность, искусственность, манерность языка и стиля ценятся превыше всего Аполлинарием Сидонием. Подобные литературные пристрастия и вкусы были сформированы риторической школой накануне гибели Западной Римской империи. Некоторые специалисты [4], объясняя этот феномен, считают, что злоупотребления в латинском языке являлись своеобразной реакцией на вульгаризацию языка и литературы, появившуюся с внедрением в Римскую империю многочисленных варварских племён. Со своей стороны отметим, что интерес к претенциозной литературе и искусственному языку должен был соответствовать духовным потребностям галльской знати. Изысканными средствами художественного самовыражения элита галльского общества пыталась изолировать себя от захлестнувшей эту провинцию варварской культуры, создать гарантии социальной защищённости в изменяющейся исторической среде. Высшие риторические школы отвечали реализации этих потребностей романизированной аристократии Галлии. Не случайно поэтому литературная образованность, наряду со знанием языков, латинского и греческого, составляли ядро их учебных программ. Внимание к другим предметам гуманитарного цикла уделялось здесь в значительно меньшей степени. Однако из писем Аполлинария Сидония и поэм Авзония мы узнаём, что в высших школах преподавали философию, право, историю. В Лугудуне Аполлинарий Сидоний познакомился с трудами крупнейших греческих философов V - IV в. до н.э., Платона и Аристотеля, но не проявил к ним большого интереса. Отсутствие интереса, вместе с тем, не являлось следствием плохого преподавания этих дисциплин. Напротив, Аполлинарий Сидоний расхваливает своих учителей-философов. О Евсевии, объяснявшем на языке оригинала сочинения Аристотеля, он пишет: Боже мой! Что за драгоценные объяснения. Если бы кто перенёс их или к сикамбрам, жителям болот, или к аланам, уроженцам Кавказа, или к гелонам, доящим кобылиц, нет сомнения, затверделые сердца этих зверских и суровых народов, их ледяные нравы смягчились бы и растаяли, и мы бы не видали, не осмеивали, не страшились безумных вспышек их зверского и дикого невежества [5].

Философия Платона, по всей видимости, была более распространена в Западной Римской империи, так как находила своих последователей среди апологетов христианства. Почитатели Платона составляли братство Collegium Complatonicorum, как называет его Аполлинарий Сидоний. Священник Виенской церкви и знаменитый преподаватель Лугудунской школы Маммерт Клавдиан удостоен самых лестных отзывов от Аполлинария Сидония за мудрость и педагогическое мастерство, сопровождавшие изучение Платона: Боже мой, как радушно и открыто принимал он всех, кто приходил к нему за объяснениями. Ему было наслаждение, когда случайно возникшая, по-видимому, неразрешимая запутанность вопросов давала ему возможность обнаружить сокровища своих знаний. Если нас сходилось много, все были слушателями, но только одному, кого, быть может, мы сами избрали бы, давалось право говорить.

Таким образом, в порядке, перед каждым по очереди расточались богатства его учения и счастливо приспособленные движения сопровождали каждую фигуру речи. Едва только он выставлял известное положение, мы встречали его логическими доказательствами противного, и он должен был разрушать задорные возражения. Таким образом, ни одно положение не воспринимались иначе, как взвешенное, доказанное [6]. Аполлинарий Сидоний был знаком с разными философскими направлениями, в том числе с эпикурейством и стоицизмом, популярными в древнем Риме, однако его знания не отличались глубиной. Он не разбирает философских учений, не высказывает своего отношения к идеям и направлениям философской мысли. Видимо, эта учебная дисциплина волновала его гораздо меньше, чем риторика. Из восторженных похвал преподавателям философии мы можем почерпнуть сведения разве только о методике преподавания этого предмета, когда лекции сочетались с обстоятельными обсуждениями волновавших студентов проблем, а приёмы софистики (в частности, контроверсия, упомянутая в фрагменте) сопровождались тщательным анализом философских положений. Основной интерес для Аполлинария Сидония представляли образы философов, их внешности, привычки. Он упоминает о смехе Демокрита, плаче Гераклита, неопрятности Диогена, но не пытается прокомментировать их концепции и труды. Стихи Аполлинария Сидония дают возможность создать представление о восприятии структуры философии как науки в поздней Галлии. Основными отраслями философии, по мнению Аполлинария Сидония, были: диалектика (искусство рассуждать), геометрия, математика, астрономия и музыка (Послание о замке Понтия Леонтия. 2 -3). Не следует удивляться тому, что точные науки названы им как составные части философии: только Платон и Аристотель использовали понятие философия в смысле, близком к современному. Аполлинарий Сидоний, подобно позднеантичным философам, видел в этой науке не теоретическую картину мироздания, а всеобщее правило практической жизнедеятельности. Союз точных наук: геометрии, арифметики, астрономии, к которым по греческой традиции добавлялась музыка, составлял так называемый квадривиум, который нередко рассматривается Аполлинарием Сидонием через призму учения Пифагора о гармонии чисел, которому он придавал большое значение. Рациональное и прагматичное восприятие философии Аполлинарием Сидонием позволяют нам понять его восторженные отзывы об учёном Маммерте Клавдиане. Он, музыкант, геометр, знаток священных книг, любитель греческой и римской литературы, Аполлинарием Сидонием называется истинным философом и высоко оценивается как преподаватель учения Платона (Epist. IV, 11). Авзоний в Грифе о числе три также раскрывает свои познания в области философии, данные ему школой. Он считает, что в философии три части (24), которые в комментариях к поэме, сделанных М. Гаспаровым, названы как физика, этика, диалектика [7]. Очевидно, что этика как раздел нравственной философии была утрачена в образовательном процессе Галлии к V в., так как в сочинениях Аполлинария Сидония она не упоминается. Авзоний, выставляя напоказ свою эрудицию и одновременно намекая на осведомлённость в учении Платона, в Грифе о числе три сообщает, что существуют три родовые начала вещей: бог, материя, форма, - первый родитель, вторая рождает, третья родится (47 -49). Ему известны также учения о первоэлементах: земле, воде, огне (74).

Раскрывая свои познания по физике, под которой подразумевается квадривиум, он излагает элементарные знания в области геометрии, называя три вида треугольников, главные геометрические фигуры; он также заставляет нас решить математическую головоломку с чётными и нечётными простыми числами (50 -59). Со школьной скамьи запомнил Авзоний и основы астрономии, изучающей положение, дальность и яркость звёзд (75). Он использует древние названия звёзд и планет: Титан-Солнце, Фенон-Сатурн. Авзоний знает о явлениях полярного дня и полярной ночи, но ошибочно перемещает их в тропики, в эфиопский степной край (О разных предметах. 11 - 12). В отличие от Аполлинария Сидония, он не упоминает о блуждающих планетах и звёздах, рассеянных вне зодиакального пояса, и о влиянии светил, стоящих в наклонностях зодиака (Апол. Послание о замке Понтия Леонтия. 2). Этот факт позволяет нам предположить, что Авзоний меньше увлекался астрологией, чем его учёный собрат, хотя астрология в Римской империи получила статус науки и была включена в учебные планы многих высших школ. Из таинственной фразы Авзония в музыке лад тройной, и трояко её проявление: слышится в слове, таится в звёздах и зрится на сцене (Гриф о числе три. 76 - 77), мы можем сделать вывод о том, что Авзоний был знаком с тремя музыкальными ладами: дорийским, фригийским и лидийским, также различал три ритма музыки: звучащую в речах и плясках и мировую (музыку сфер) [8]. Кроме философии, в высших школах, которые закончили Авзоний и Аполлинарий Сидоний, преподавали право. С.В. Ешевский утверждает, что кафедры права были не только в Лугудуне и Бурдигале, - они существовали во всех главных городах Галлии [9]. Из преподавателей особой известностью пользовался Леон Нарбонский, перед которым, по словам Аполлинария Сидония, замолчал бы сам Аппий Клавдий, основатель римской юриспруденц