Система жанров средневекового фольклора

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



сты уже ждут гостей. Невесту сажают в самую дальнюю горницу. Возле нее стража, да и на пути к ней множество препятствий. Если жених и вправду князь молодой со своей храброй дружиной, как о нем поется в песнях, то должен он все преграды разрушить и невесту из родительского плена выкупить-выручить. Решив все загадки, вручив все положенные по обряду дары, дружка увозит жениха с невестой в церковь к венцу. От венца едут в дом к жениху на княжий пир. Здесь уже нет места причитаниям, слезам и тоске по прежней жизни. На пиру царствует веселье, поют величальные песни молодым, их родителям, гостям и сватам.

 

Ритуальные действия в составе любого обряда сопровождает словесный текст. Это может быть песня, плач, диалог или заговор. Заговор как особая форма народной культуры рождается из представлений о силе правильно сказанного слова. Человек, знающий точную формулу заклинания (потому он и зовется знахарь, ведьма), способен призвать потусторонние силы и заставить их работать на себя.

 

Деревня Веретякина Орловской губернии // Живая старина. 1905. 1. С. 112 - 113.

 

 

Для средневековой русской культуры характерно противопоставление заговора и молитвы. При кажущемся внешнем сходстве в построении текста, наборе персонажей, обрамлении христианскими зачинами (Во имя Отца и Сына и Святаго Духа) и концовками (Аминь), различия очевидны. Заговор ориентирован на безусловное достижение результата, это явное или завуалированное требование, приказ человека, уверенного в том, что он обладает точным словесным механизмом, управляющим событиями: Стану благословясь, пойду перекрестясь, умоюсь, утрусь, самому Господу Иисусу Христу помолюсь. Стоит каменная гора и железный тын от земли и до небесей. На том тыну на каждом уголку сидит по ангельку. Во святом углу сам Иисус Христос с кадилом, кадит в небе и всю мою семью, всего скота и живота, и меня, раба Божьего. Будьте мои слова доходчивы во веки. Аминь7.

 

Молитва - это всегда просьба. В ней заключено ожидание не любых земных благ, но полезных для спасения души. Божий суд ставится выше своей воли: Христом окрещаюсь, верой покрываюсь, ангелом сохраняюсь. Ангел мой хранитель, сохрани и помилуй. Сядь на право плечико, сохрани меня с утра до вечера от волка, от зверя, от злых людей, от всех напастей. Сохрани, помилуй. Аминь8.

 

Рассказы о случайных встречах или сознательном колдовском общении с домовыми, банниками, лешими, водяными, русалками, полудницами и т.д. называются быличками. Рассказчик и его слушатели уверены, что подобные истории чистая правда, быль. Смысл и назначение таких историй - научить слушателя на конкретном примере, как надо или не надо себя вести в той или иной ситуации. Былички служат живой иллюстрацией к обрядовым правилам поведения человека, ко всей системе народной мифологии: Понесли хлеб в лес. А солнце уж село. Дяинька и рыцит:"Филип, иди ужинать!" А тут река, да ельник угрюмый. Из этого ельника выходит мужик высокий, глаза светлые, собачка на веревке. Пала дяинька наземь. А он над ней галит, да хохочет, да в долоши клещет. Пришел Филип, а она чуть жива. Привел ее в избушку, и давай ругать, что после солнца рыцит9.

 

Представления об опасности ночного, нечистого время - универсалия всех архаических культур: после захода солнца не работают, не шумят, не начинают новой ковриги хлеба, путники просятся на ночлег, а хозяева неохотно отпирают двери ночному гостю, опасаясь впустить в дом чужой мир. В русской средневековой культуре этот языческий прагматизм вступает в противоречие с Христовой заповедью о милости, которая выше закона и обычая: Кто из вас, имея друга, придет к нему в полночь и скажет ему: дай мне взаймы три хлеба, ибо друг мой с дороги пришел ко мне и нечего предложит ему. А тот изнутри ответит: не беспокой меня, двери уже заперты, и дети мои со мной на постели, не могу встать и дать тебе (Лк., 11; 5 - 7). В свете Евангелия понятны слова древнерусского проповедника, обличающего грех немилосердия: Есть же некие христиане, еретические дела творящие: по заходу солнца не дают ничего из дому своего, ни огня, ни сосуд какой, ни что иное необходимое10.

 

Традиционные сюжеты быличек о встречах с лешими, домовыми, водяными получают нравственную оценку, приобретая тем самым жанровую форму легенд об искушении бесами. Яркий тому пример - образы хоромных бесов из Жития Феодосия Печерского, рассыпающих муку в пекарне, мучающих скотину в хлеву. Образ летающего змея в Повести о Петре и Февронии возникает непосредственно из народных быличек о демонах-искусителях. Бывальщины - рассказы об экстраординарных жизненных случаях и ситуациях (пожар, гроза, болезнь, нищета) - получают новую окраску в контексте легенд о наказании за грех, о помощи и покровительстве святых в повседневной жизни. Возникающий в рамках средневековой культуры жанр легенды как бы надстраивается над традиционными формами фольклорной прозы, дополняя изложение того или иного случая из жизни его моральной оценкой.

 

Русские заговоры и заклинания. М., 1998. 2327. С. 368.

 

 

Там же. 2313. С. 363.

 

 

Ончуков Н. Е. Северные сказки. СПб., 1998. 198д. С. 134.

 

Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Дреней Руси. М., 2000. Т. 2. С. 101.

 

В отличие от несказочной прозы, волшебные сказки изображают не отдельные характеры и не частную жизненную ситуацию. Через сюжеты и образы волшебной сказки раскрывается вся вселенная во всем богатстве взаимосвязей. Несмотря на видимую пестроту и

s