Синтаксическая позиция каузируемого участника в чеченских каузативных конструкциях согласно гипотезе Б. Комри

Статья - Иностранные языки

Другие статьи по предмету Иностранные языки

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



я прямого дополнения уже занята, каузируемый участник смещается ниже по иерархии и оформляется местным падежом или локативом. Ту же картину мы наблюдаем в агульском и чамалинском языках, а также в лакско-дагестанской группе языков, где каузируемый, являющийся одновременно и субъектом и объектом, оформляется одним из местных или пространственных падежей.

В агульском - это Апуд-эссив или Апуд-элатив, причем данные падежи могут оформлять лишь исходно агентивного участника, в чамалинском - аблатив, и соответственно местный падеж в лакско-дагестанской группе языков [3], [2].

В семантику агенса включены два компонента: инициатор и исполнитель действия. Считается, что в канонических каузативных конструкциях семантика агенса расшеплена: каузатор играет роль инициатора, в то время как каузируемый исполняет роль исполнителя. Каузируемый в (7) маркирован локативом, который используется для косвенных падежей. Экзекутор действия или исполнитель (не агенс) сохраняет достаточную степень контроля в (7). Из этого следует, что каузируемый оформляется местным падежом при его наибольшей агенсоспособности.

Следующая интерпретация может быть предложена. В предложении (6) cuo он является одновременно и инициатором и исполнителем (полный агенс); соответственно sūna мне/меня занимает позицию, не предназначенную для исполнителя. Тот факт, что объект кормления не может быть исполнителем подтверждается примером (9):

(9) cuо darxuočunna ‛ajga čuoђ huma jaījra

он-ERG больной-DAT ложка в-LOC еда-ABS кормить-CAUS-Pst

Он с ложки кормил больного.

Семантика чеченского глагола такова, что кормить (буквально с ложки) можно только неспособного к самостоятельным физическим действиям больного или ребенка.

Даже, если позиция непрямого объекта в чеченском предложении свободна, как показывает пример (7), каузируемый не может занять ее.

Глагол jajan имеет валентность и на непрямой объект, в чеченском языке непрямой объект офомляется дативом.

(10) cuо suga bērana huma jaajajtira

он-ERG я-LOC ребенок- DAT еда-ABS позволить кормить-CAUS-Pst

Как видно из примеров (9)-(10) синтаксическая валентность глагола увеличивается на одну и даже две единицы в том в случае, если производящий глагол -переходный, кроме того, нужно иметь ввиду, что в (10) имеет место рекурсивное образование каузатива, т. е каузатив от каузатива. Сложный дериват имеет следующую структуру: базовый глагол + -dаn +-ījta.

Чеченский глагол dalan давать, также как и английский глагол give и русские глаголы давать/дарить трехвалентен в исходной форме и четырехвалентен в производной форме, независимо от того, участвует ли он в первичной деривации или во вторичной, реципиент или получатель оформляется дательным падежом.

Таким образом, маркирование каузируемого в канонических каузативных конструкциях не дативом, а косвенным падежом идет в разрез с гипотезой Комри.

Маркирование каузируемого локативом не зависит от того, встречается ли уже в данной клаузе локатив или нет, ср.:

(11) cuо suga biskvit jo‛iē dajalījtira

он-S-ERG я-LOC бисквит-ABS девочка-LOC отдать-заставить- CAUS-PST

Он заставил меня отдать (букв. передать) бисквит девочке.

Следовательно, в том случае, если в ситуации имеется расщепление семантической роли агенса на инициатора и исполнителя, то инициатор оформляется эргативным падежом, а исполнитель - локативом.

Однако данные чеченского языка подтверждают другое положение Б. Комри / Аккерман / Мор относительно каузируемого участника ситуации.

Так, Б. Комри формулирует связь между степенью контроля каузируемого участника над ситуацией и средством его оформления в виде иерархии инструмент > датив > аккузатив, при этом слева направо степень контроля каузируемого участника над каузируемой ситуацией уменьшается [11].

Например, Б. Комри приводит примеры из целого ряда языков (венгерского, японского, каннада), в которых выбор падежа каузируемого участника при каузативации непереходных глаголов зависит от того, в какой степени этот участник сохраняет свойство контроля. В приводимых Б.Комри случаях выбор инструменталиса всегда отражает бльшую степень контроля со стороны каузируемого [11].

(12) Mustafa-pšiē jexxa carna dђaluo jajtira Mansura

Мустафа-паша-LOC долго-ADV они-DAT сопротивление-ABS оказать+позволить-Pst-CAUS Мансур-ERG

Мансур уговорил (или заставил) Мустафа-пашу оказать им сопротивление.

(13) so miča ta‛zarna lattajo-tie qu kirђan ṭiēђă

За какую вину меня держат (или заставляют стоять) за занавеской

я-ABS какой-Prn вина-DAT стоять+делать-Caus-Prs этот-Prn занавес-сзади-ADV

В (13) каузатор, субъект действия в эргативе в данном предложении не выделен, но имплицитно присутствует в ситуации.

Данные чеченского языка показывают, что локативное оформление в канонической каузативной конструкции (12) (Mustafa-LOC) отражает большую степень контроля со стороны каузируемого. Следовательно эти данные не противоречат приведенной выше формулировке Б. Комри/Аккерман и каузируемый в канонической конструкции сохраняет большую степень агентивности.

Те же идеи содержались в работе (Ackerman, Moore 1999), исследующей вариативность в кодировании каузируемого участника, отмечается одна закономерность: чем больше степень воздействия каузатора на каузируемого, тем выше на иерархии грамматических отношений находится средство, используемое для кодирования последнего.

Иерархия имеет вид DO > IO > OBL, т. е прямое дополнение > непрямое дополнение > косвенное дополнение, это означает, что прямым дополнением каузиру

s