Синонимия русского и немецкого языков. Проблематика подбора, перевода и классификации синонимов на материале романа Г. Фаллады Каждый умирает в одиночку

Сочинение - Литература

Другие сочинения по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



твенным предназначением перевода. Если бы в процессе перевода нивелировались не только лингвоэтнические, но также социально-групповые и индивидуальные коммуникативно-релевантные характеристики носителей ИЯ и носителей ПЯ, если бы переводчик адаптировал сообщение в его переводном варианте к ситуации, возникающей между переводчиком и редактором художественной переводной литературы в тех случаях, когда переводчик отвергает вышеназванное требование: Что делать редактору в таком случае, если, скажем, автор пишет длинными периодами с параллельными конструкциями, а переводчик короткими эмоционально-рваными фразами и притом аргументирует тем, что иначе будет не по-русски? Тут, разумеется, дело редактора требовать, чтобы было и по-русски и как у автора. Ведь доказано же русскими писателями и переводчиками, что и по-русски длинный период, правильно построенный, может сохранить логику развития мысли и эмоциональность. Труднее спорить, когда переводчик принципиально не согласен с тем, что авторский период нужно сохранять, нужно-де только, чтобы перевод, в общем, производил то же впечатление, что и подлинник. Как мы видим, в описанной ситуации объективная основа для обсуждения, принятия и отклонения вариантов перевода практически исчезает.

Теперь подведем итог сказанному о требовании к тексту перевода. Максимально возможная (не переходящая в буквализм) семантико-структурная близость ИТ и ПТ позволяет:

максимально сохранить в переводе идентичность авторской мысли;

увеличивает диапазон адекватного замещения исходного текста переводным (соответственно уменьшает количество потенциальных ситуаций, в которых ИТ может оказаться неадекватным заместителем ПТ);

повышает объективность процесса перевода и переводческого решения.

В перечисленном заключается конструктивная ценность семантико-структурной (текстуальной) близости ИТ и ПТ в рамках общественного предназначения перевода для общественной практики.

Перевод можно рассматривать как процесс создания текста на ПЯ, в определенных отношениях равноценного тексту на ИЯ. Это дает нам основание взглянуть на перевод через призму философского учения о тождестве равенстве эквивалентности. На наш взгляд, это весьма полезно, поскольку понятие эквивалентности в переводе, получившее в последнее время широкое распространение, используется без достаточного научного обоснования, как нечто априорно или интуитивно понятное.

А между тем именно введение в теорию перевода термина эквивалентность и замена им синонимичного термина адекватность открывает благоприятную возможность увязать проблему переводческой эквивалентности с широкой общенаучно-философской проблематикой тождества равенства эквивалентности и решать эту переводоведческую проблему на гораздо более высоком теоретическом уровне.

Слово адекватность, используемое в теории перевода для обозначения специально переводческой эквивалентности, представляет собой локальный, чисто переводческий термин: в общенаучном плане адекватность не является термином, а употребляется нетерминологически в значении вполне соответствующий, равный. Из-за этого в тех случаях, когда вместо термина эквивалентность употребляется термин адекватность, проблема переводческой эквивалентности уже на терминологическом уровне изолируется от широкой общенаучно-философской проблематики тождества равенства эквивалентности.

Иное дело термин эквивалентность, являющийся обозначением родового понятия всевозможных отношений типа равенства.

Эквивалентность каких-либо объектов означает их равенство в каком-либо отношении. Равенства объектов во всех отношениях не бывает. Всякая вещь универсума есть единственная вещь. Двух вещей, из которых каждая была бы тою же самой вещью, что и другая, не существует.

Тем не менее, как в повседневной жизни, так и в теории мы постоянно отождествляем различные предметы, то есть, говорим о разных предметах так, как если бы они были одной и той же вещью. Возникающая при этом абстракция отождествления различного получила отражение в принципе тождества неразличимых Г. В. Лейбница. Между признанием индивидуальности каждой вещи и принципом тождества неразличимых не возникает противоречия, поскольку, говоря об индивидуальности, мы имеем в виду онтологическую индивидуальность вещей (вещей самих по себе, по их внутреннему состоянию), а принцип тождества неразличимых имеет в виду не абсолютную (онтологическую) неразличимость, то есть неразличимость вещей по любому признаку, а лишь их неразличимость для нас в процессе их познания, в практике. Если различать вещь (то есть предмет универсума сам по себе) и объект (предмет универсума в познании, в практике, в отношении к другим предметам), то, можно сказать: нет тождественных вещей, но есть тождественные объекты.

Таким образом, с онтологической точки зрения тождество (эквивалентность) является идеализацией, имеющей, однако, объективное основание в условиях существования вещей: практика убеждает нас в том, что существуют ситуации, в которых разные вещи ведут себя как одна и та же вещь. Поэтому отождествление различного не является упрощением или огрублением действительности.

Неразличимость объектов, отождествляемых по принципу тождества неразличимых, может выражаться операционально в их поведении, истолковываться в терминах свойств, вообще определяться совокупностью некоторых фиксированных условий неразличимости.

Каковы условия неразличимости в переводе, при которых текст на одном языке признается эквивалентным тексту на другом языке?

Из всего сказанного выше следует, что в наиболее общем виде они сводятся к трем главным требованиям:

ИТ и ПТ должны обладать (относительно) равными коммуникативно-функциональными свойствами (относительно одинаковым образом должны вести себя соответственно в сфере носителей ИЯ и в сфере носителей ПЯ);

в меру, допустимую в рамках первого условия, ИТ и ПТ должны быть максимально аналогичны друг другу в семантико-структурном отношении;

при всех компенсирующих отклонениях между ИТ и ПТ не должны возникать семантико-структурные расхождения, не допустимые в переводе.

К числу факторов, непосредственно определяющих реакцию на текст, относятся факторы ценностной ориентации получателя: мировоззрение, убеждения, склонности, интересы, вкусы, оценочные стереотипы и т.д. Природа этих факторов носит смешанный характер: в ней переплетаются элементы общечеловеческого, социально-группового, индивидуально-личностного и что более всего существенно для нас элементы этнического характера. Порой национальные культуры прямо-таки предписывают своим представителям определенные оценки определенных явлений материальной и духовной жизни. Как отмечает И.С. Кон, образы некоторых явлений, существующие в общественном сознании, усваиваются индивидом в готовом виде. Эти готовые представления, мнения, оценки, именуемые стереотипами, мнемически фиксируют не только черты данного явления, но и его эмоциональную окраску (Ю. Шерковин). Как свидетельствуют специальные исследования, частично этническая, национально-стереотипизированная природа факторов ценностной ориентации достаточно проявляет себя в речевой коммуникации: даже на такие, казалось бы, интернациональные, одинаковые для всех людей понятия, как политика, атомная энергия, налог и т.п., представители разных лингвоэтнических коллективов реагируют по-разному.

Естественно, это отражается и в переводе. Из многих возможных примеров на эту тему приведем лишь один, на наш взгляд, весьма показательный. Так, по свидетельству, известного литературоведа В. Шкловского, японских читателей, впервые познакомившихся в переводе с романом Л. Толстого Воскресение, не поразило то, что Катюша Маслова проститутка: это занятие в их стране не содержит в себе той позорной характеристики, которую оно имеет у нас. Поразило то, что Катюша любила Нехлюдова и отказалась от брака с ним; любила и поэтому ушла с другим. Комментируя этот факт, С.С. Прокопович пишет: Перевод, следовательно, может быть выполнен идеально, отвечать всем требованиям, которые мы обычно предъявляем к художественному переводу,… и, тем не менее, книга в переводе будет восприниматься не так, как она воспринималась (или воспринимается) на языке, на котором была написана.

Действительно, в данном случае создать посредством перевода равноценные предпосылки для эмоционально-оценочного эффекта в сфере носителей ИЯ и в сфере носителей ПЯ невозможно. Единственный путь к этому, который можно себе представить, это заменить в переводе род занятий героини романа на ремесло, столь же малопочтенное у японцев, каковым является для русского читателя занятие Катюши Масловой. Однако такая замена (если она вообще возможна) относилась бы к тем сверхрадикальным компенсирующим расхождениям, которые в переводе запрещены и которые превращают продукт языкового посредничества в адаптивное переложение (термин О. Каде). Из сказанного можно сделать вывод, представляющийся достаточно очевидным: расхождение национально-культурно обусловленных факторов ценностной ориентации у носителей ИЯ и носителей ПЯ не поддается нейтрализации в переводе.

Полноты ради, необходимо сказать о том, что непреодолимость расхождений национально-культурно обусловленных факторов ценностной ориентации в отдельных случаях может быть в какой-то степени возмещена в письменном переводе комментариями и примечаниями переводчика.

Покажем это на примере. В романе Э.-М. Ремарка „Drei Kameraden“ есть следующий эпизод. Девушка из относительно высокого слоя общества Патриция Хольман приглашает к себе