Синкретизм образов солярных богов и божеств в образах: орёл, конь и олень у якутов

Информация - Культура и искусство

Другие материалы по предмету Культура и искусство

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



я на женскую и мужскую половины.

В олонхо Эрэйдээх-буруйдаах Эр-соготох (Обремененный печалью и виной, одинокий мужчина) деревья сопоставляются с людьми: “посмотреть на юг, ...березы, подобные женщинам, ...лес из лохматых елей, при виде которых вспоминаешь женщину, которая начав стариться, ...посмотреть на запад, ...хорошенькую рощу из лиственниц, молодых свежих парней, пихтовый лес, представительные господа, которые начинают стариться, ...взглянуть на север, ...предгорье из осин с дрожащими листьями - шаманок, ...ивовые деревья - старые бабушки.”.

Дерево, возрождение и пара людей (мужчина и женщина) в архетипе передавали один общий смысл. Как один из отголосков мужского дерева в ритуальной символике у якутов оно отразилось в схематическом изображении мирового дерева в виде деревянного коновязного столба сэргэ, который одновременно является и фаллическим символом. У якутов коновязные столбы должны стоять до тех пор пока они не упадут от ветхости. Их нельзя рубить на дрова. Если сэргэ от ветхости падало на землю, его относили в лес и вставляли в развилку лиственниц. Сочетание развилки дерева (женского чрева) и сэргэ (фаллоса) отражало идею плодородия, соития, смерти и нового рождения.

Космос в якутской ритуальной символике изображается в комплексе из трёх коновязных столбов сэргэ. Главная коновязь имела навершие трёхголового орла Ёксёкю (рис.1). Второе по значимости сэргэ - с навершием из четырёх голов лошадей (рис.8), смотрящих по разным сторонам света в виде солярного креста - солнца, передавало понятие отца-дерева. Третье по значимости сэргэ имело навершие в виде кумысного кубка - чорона и завершало собой круг и символическое изображение Вселенной. Это сэргэ означало мать-дерево. В архетипе такое навершие являлось общим с понятиями типа: чаша, полумесяц, поза адорации и женщина.

Чаши жизни, расположенные на ветвях мирового дерева. В мифологических представлениях в этих чашах пребывают души ещё не родившихся в среднем мире людей. Эти чаши с не родившимися ещё душами соответствуют понятию беременной женщины. Смерть же видится в образе отвратительного вида старухи (тоже женский образ). В религиозных представлениях в нижнем мире все совершенно иначе. Понятие “беременная женщина”, наоборот получается как “место упокоения после смерти”. В корнях мирового дерева, в перевёрнутых чашах пребывают души умерших.

Верхнему миру (творящему началу) в оппозиции находился нижний мир (поглощающее и в то же время порождающее начало), который в мифологии у саха населяли абаасы (обитатели тёмной стороны космоса). В словаре древнетюркского языка имеется родственное слово abai, которое переводится как пугало. Возможно, что перевод, по всей видимости, сделанный переводчиком ещё в древности, был выполнен был не совсем полно. Современное якутское абаасы часто переводят как чёрт, бес или дьявол. Скорее всего, это осовремененный перевод, поскольку в действительности его значение намного шире, так как это слово употребляется в значении смерть, бедствие, злость, проклятие, болезнь и т.д.. Корень слова aba (опасность, зло), а сы - словообразовательный аффикс. В якутском языке имеются и другие слова с корнем аба, с негативным значением: аба (яд, горечь, досада); абар (злиться); абас (женский половой орган (в древности женское начало ассоциировалось с нижним миром)).

Нижний мир в мифологических представлениях ассоциировался со смертью. Загробный мир не воспринимался как абсолют - ничто, и постоянная борьба за выживание воплощалась в героях, преоделевавших смерть. В олонхо корни дерева, уходящие в преисподнюю, выходят обратно в средний мир: “Восемьдесят восемь его // Толстых столбов-корней // Не прорастают в Нижний мир, // ... Исполинское дерево-мать; // ...Тяжелые золотые плоды, // Как чороны огромные для кумыса, // Срываются с отягченные ветвей, // Раскалываются б†полам, // Ударяясь о корни свои, // А могучие корни, // Взрастившие их, // Впитывают все соки земли. // ... Нижняя дерева часть // Источает щедро вокруг себя // Божественно желтую влагу свою.”, т.е. здесь присутствует элемент рождения нижним миром.

Два противоположных понятия, смерть и рождение, представлялись одним актом, круговоротом жизни. Смерть в архетипе это тоже рождение, только наоборот; получается торжество новой жизни после смерти. Жизнь воспринималась как своеобразная энергия, которая не могла возникнуть из ничего, а после смерти превратиться в ничто, она совершала переход из одного состояния в другое качество.

Дерево являлось необходимым звеном и символом в процессе рождения и смерти. Посредством его всё рождается, умирает, а потом трансформируется в новое качество после смерти. В якутском предании (записанном Г.В. Ксенофонтовым 30 января 1925 г. со слов П.Д. Данилова, жителя III Мальжегарского наслега, Западно-Кангаласского улуса) сохранился эпизод обряда “поднятия костей шамана”, согласно которому останки шамана были вложены в обрубок дуплистого дерева, т.е. таким образом, в сознании древних совершалась имитация перехода в иной мир посредством дерева. Позже этот обряд мог видоизменяться в арангасное погребение в деревянной колоде на деревьях или на столбах. Воздушный способ хоронить на деревьях имеет широкие параллели у народов Сибири. Он восходит к глубокой древности. Известно, что южносибирские “дубо” китайских летописей (Тан-шу), своих покойников хоронили подобным способом.

В

s