Симонов Михаил Петрович

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ущем корабле...

И вот 1 сентября 1983 года летчик-испытатель "ОКБ Сухого" Виктор Пугачев сходил "в первый класс" - на опытном СУ-27 приземлился с зацеплением троса аэрофинишера. Год спустя Николай Садовников, тоже из "ОКБ Сухого" и тоже на СУ-27, взлетел с нового трамплина, уже точно повторяющего форму носовой части авианосца. В Крыму испытывали и оптико-лазерную систему посадки "Луна-3", и радиотехническую систему ближней навигации и посадки "Резистор" (уяснить, что означает посадка в общем-то "сухопутного" самолета на палубу, можно практически и вполне обыденным способом - попробуйте с десятого этажа попасть камушком в плавающий в лужице под домом спичечный коробок!).

"Естественно, перечислить всех участников создания трамплина невозможно -это сотни предприятий, институтов. Крупные ученые и лаборатории искали оптимальную кривизну трамплина. Надо сказать, что тут мы утерли нос американцам - у них высота схода с палубы примерно метров одиннадцать, в случае чего летчику деться некуда - только в море и... с концами. Наши самолеты "прыгают" не горизонтально, а вверх под углом в 14 градусов, и через четыре секунды после отрыва оказываются на высоте сорок метров, успев разогнаться. Только летчику строго-настрого приказано: сиди четыре секунды и не мешай!.."

По правде сказать, были среди специалистов и те, кто не верил в "трамплинное" дело и считал такой взлет аферой. Однако большинство верило в успех, в удачу, как хотите, а без куража любое мероприятие теряет смысл.

Тем не менее Симонов признается, что уверенность - это одно, а вот когда встанешь перед наземным трамплином - дело другое. Высота сооружения - пять метров, расстояние до него - всего 90 метров. Создается впечатление, что человек стоит перед высоченным забором, через который должен перепрыгнуть боевой истребитель. Неслучайно, все участники испытаний поддерживают прыжок... руками, сжатыми в кулаки: случись что - самолет упадет за трамплином и будет море огня, а времени на катапультирование нет.

"Вроде бы все просчитали, смоделировали и, кажется, все должно пройти нормально. Но это говорил ум, а весь твой организм, воспитанный длинной авиационной жизнью, который раз говорил другое..."

Ход событий набирал темп: 17 августа 1987 года взлетел опытный СУ-27К ("К" означает "корабельный"), почти через год, 23 июля 1988 года, - главный и единственный его российский конкурент МИГ-29К. А 21 октября 1989 года авианосец (уже "Тбилиси") отвалил от достроечной набережной николаевского завода и вышел в Черное море на ходовые испытания...

Казалось бы, все шло отменно: суховцы уже набрали полтысячи взлетов с наземного трамплина и посадок на аэрофинишер, микояновцы следовали, как говорится, вплотную. И тут коллегия Министерства авиапромышленности решила: "МИГ" в полтора раза легче "СУ", следовательно, их можно разместить на борту в больших количествах и обеспечить большую эффективность. Коллегия оказалась для "ОКБ Сухого" разгромной. Симонову объяснили, что громадный СУ-27 не вписывается ни в какие рамки и подрывает основы боевого могущества корабля, поэтому палубным истребителем будет МИГ-29К...

В народе это называется "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!".

Михаил Петрович сильно расстроился и... полетел в Крым, в Саки, на "Нитку". Симонов считать умеет, вот и тогда он просчитал: антисуховское решение коллегия приняла, да забыла прикрыть суховскую тему вообще. Итог напрашивался сам собой: раз забыли закрыть, так что же мешает сделать выводы и, главное, продолжить полеты?

В тот весьма непростой момент Симонов вспомнил, как, впрочем, и в иных сложных обстоятельствах, своего воспитателя и учителя Роберта Людовиговича Бартини, "красного барона", занесенного ветрами мировой революции в новую Россию, выдающегося авиаконструктора-мыслителя, отсидевшего в полюбившейся ему "новой родине" 10 лет и реабилитированного в 1956 году. Симонову, как он сам считает, просто повезло: почти год ему довелось работать с Бартини, набираться у него масштабного ума-разума.

Они вдвоем возвращались поздним вечером с заседания научно-технического совета Минавиапрома, на котором забраковали "завиральный" проект Бартини (а "красный барон" всегда заглядывал на десяток другой лет вперед, что чиновному люду понять и оценить было весьма затруднительно). Бартини посмотрел на насупившегося Симонова и сказал ему: "Представьте другой исход совещания: нас бы погладили по головке, сказали, что мы славные ребята, какой изумительный проект предложили! Мы бы сейчас ехали сытые и довольные, но совершенно не в боевом настроении. Посмотрите на себя: вы кипите, энергия из вас так и хлещет! Значит, проект мы доработаем, доведем до конца. А решение они приняли правильное - они нас активизировали..."

Вот что припомнилось Симонову в тот "провальный", как многим показалось, момент. Хотя итоги нескольких лет говорили об обратном: слаженная работа "ОКБ Сухого", Комсомольского авиазавода, николаевских судостроителей, сотен других смежников позволила выйти на весьма высокий уровень. Тогда Михаил Петрович в очередной раз принял "авантюрное" решение: активизировать корабельные работы!

В канун выхода авианосца в море состоялось заседание коллегии Минсудпрома. "У них есть палуба, есть аэрофинишеры, система посадки. Почему бы нам не сесть на эту палубу?" - примерно так рассуждал Симонов. Он рассказал корабелам, что фирма отработала посадку на аэрофинишер и гот

s