Символы в драматургии А.П. Чехова

Дипломная работа - Литература

Другие дипломы по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



уативное психологическое значение ремарки обусловлено скорым отъездом персонажа, его естественным желанием не опоздать на поезд; это значение эксплицировано в репликах Лопахина. Идеологическая же семантика ремарки во многом предопределена спецификой самого образа часов как утвердившейся в человеческом сознании аллегории. Примечательно, что именно Лопахин сообщает Раневской дату продажи имения двадцать второе августа. Таким образом, часы Лопахина становятся не просто деталью его костюма, а символом времени.

Для Чехова важен в произведениях и образ времени, реализующийся через символ часов. Но сам ход времени автору показать не так важно. Время одних героев еще не настало (Треплев), а других уже истекло (Прозоровы), а в Вишневом саде показано, что приходят новые люди, разрушая все на своем пути. И в этом заключается трагизм пьес Чехова.

Другой важный образ-символ в драматургии Чехова это книги. Традиционно они связывались с мудростью и обозначали принадлежность к высшему сословию.

В пьесе Иванов книги связываются только с образом заглавного героя. На протяжении всей драмы Чехов подчеркивает его отличие от других персонажей. Одним из таких отличий как раз и являются книги. Уже в первом действии мы застаем героя читающим: Иванов сидит за столом и читает книгу [217]. При этом чтением герой закрывается от внешнего мира, старается не реагировать на происходящее вокруг:

Боркин (хохочет). Пощупайте-ка, как у меня сердце бьется...

Иванов (читая). Хорошо, после.

Боркин. Нет, вы сейчас пощупайте. (Берет его руку и прикладывает к груди.)

Иванов. Я читаю... после... [217].

Позже автор подчеркивает нагромождение книг в кабинете Иванова: Кабинет Иванова. Письменный стол, на котором в беспорядке лежат бумаги, книги, казенные пакеты [251]. Этот кабинет в пьесе указывается как одно из любимых мест время препровождения героя: Или пойдем сядем у тебя в кабинете, в потемках, как прежде [229]. По сути, книги становятся способом спрятаться от действительной жизни.

Деталью, обращающей на себя внимание, книга становится и в пьесе Чайка. В связи с тем, что традиционно в культуре принято воспринимать книгу как аллегорию знания о мире, Ивлева рассматривает эту деталь как способ создания описания мира, образа, и все большего удаления от него настоящего; существования человека (читателя) в виртуальном мире с придуманными другим человеком (писателем) законами.

В авторской ремарке к действию книга упоминается только в одной сцене:

Одна из гостиных в доме Сорина, обращенная Константином Треплевым в рабочий кабинет. Кроме обычной гостиной мебели, в правом углу письменный стол, возле левой двери турецкий диван, шкап с книгами, книги на окнах, на стульях [478].

В этой ремарке книги дважды названная, подчеркнутая деталь. По мнению Т.Г. Ивлевой, такое повторение одной и той же детали в достаточно коротком авторском повествовании вполне естественно и даже неизбежно превращает ее в деталь знаковую.

Примечательно, что книги и чтение упоминается на всем протяжении произведения. В ремарке, открывающей второе действие комедии на коленях у Дорна лежит книга Мопассана. Герои читают ее в слух по очереди. Здесь книга выступает как объединяющее начало.

Но это видимое свойство. Призрачность убеждения разрушается уже в третьем действии, когда укладывают вещи. Тригорин забоится о том, чтобы уложили удочки, но судьба книг его совершенно не волнует: А книги отдай кому-нибудь [478].

Книжный шкаф хранит книги результат сакрального действия, творения. Книги Тригорина находятся у Сорина в кабинете в угловом шкафу. Эта деталь словно указывает на место, занимаемое Тригориным как писателем: Да, мило, талантливо… Мило, но далеко до Толстого [452]. В финальном акте из книжного шкафа Шамраев достает чучело чайки, приготовленное для Тригорина, что, на наш взгляд, становится символическим знаком ложности, пустоты творческого рвения Бориса Алексеевича.

В следующей пьесе Чехова книги, журналы и брошюры также становятся символом отганиченности от жизни. Но здесь уже этот образ в настоящем времени ассоциируется не с главным героем: Мария Васильевна что-то записывает на полях брошюры [493]; Мария Васильевна пишет на полях брошюры [532]. Семантический повтор ремарки в первом и последнем действиях пьесы (здесь она включена в финальный монолог Сони) свидетельствует о более сложной концептуальной ее функции: жизнь неизбежно возвращается на круги своя; индивидуальная воля человека не может изменить ее ход.

Символика книг связана и с образом Войницкого, но в прошлом:

Войницкий. Но мы уже пятьдесят лет говорим, и говорим, и читаем брошюры. Пора бы уж и кончить [488];

Войницкий. Двадцать пять лет я вот с этой матерью, как крот, сидел в четырех стенах… Ночи мы губили на то, что читали журналы и книги, которые я теперь глубоко презираю! [519].

Но здесь явно прослеживается смена приоритетов в жизни героя: поняв сущность Серебрякова, дядя Ваня перестает читать его книги, осознавая их пустоту и никчемность. Больше внимания он начинает уделять жизни действительной.

Символика книги как способа бегства от действительности развивается и в следующей пьесе Три сестры. Здесь книга становиться постоянным атрибутом Андрея Прозорова: Андрей (входит с книгой в руке) [552]; Андрей читает книгу [555]; Андрей входит с книгой тихо и садится у свечи [5

s