Символ и таинство в богословии св. Максима исповедника (symbol and mystery in st.Maximus the confess...

Контрольная работа - Культура и искусство

Другие контрольные работы по предмету Культура и искусство

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ют большее значение чем сам Закон. Следовательно, существует основное различие между Ветхим и Новым Заветом (и достоинство пророков обусловлено тем, что они свидетельствуют об истинах новозаветного откровения), однако это не мешает Максиму считать, что благодать Нового Завета уже таинственно содержится в Ветхом Завете. Закон, как таковой, не завершен, но если он становится ветхим посредством буквы, он обновлен через благодать. Именно поэтому и невозможно абсолютизировать различие (очевидно главным образом потому, что логосы (lgoi) заповедей уже содержат Логос (Lgoj). Но остается фактом, что Закон это только тень Евангелия, в то время как Евангелие является тем самым образом (e„kn) грядущей благодати. Поэтому сияющие одежды сцены Преображения представляют изречения Св. Евангельского Писания (которые более понятны (ясны, прозрачны и не имеющие никакого покрова)).

Здесь поразительно то, что указываются Благие Вести и Благая Весть, а не Новый Завет как таковой. Я не берусь судить о ценности доказательства этого факта, но не является ли этот факт указанием на то, что телесное воплощение Логоса в человека Иисуса рассматривается как решающее для букв и символов, использованных в качестве проводников для более высокого откровения? В дополнение к этому кажется самоочевидным, что тот самый факт, что в Церкви верующим доступно понимание более высокого смысла Благой Вести (какое сам Максим представляет через богословское предание), обязан присутствию в христианской общине Самого Христа через Его Дух, как об этом было сказано в Cap. Theol. II, 46. Таким образом, именно в Церковной общности и ее традиции откровения, возможно сопричастие таинственнейшему смыслу Св. Писания.

 

5. ГНОСТИЧЕСКОЕ И САКРАМЕНТАЛЬНОЕ ПРИЧАСТИЕ.

 

В качестве четвертого вопроса для более подробного рассмотрения выступает упомянутая мною проблема до какой степени существует различие у Максима между гностическим причастием Логосу через Св.Писание и сакраментальным причастием Логосу Христу? Представляется, что для Максима гностическое причастие это как бы одна из возможных форм причастия, и так как vita practica для него это не просто переходный этап, который необходимо пройти (как это возможно было для Евагрия), то можно смело утверждать, что сакраментальное причастие Христу должно означать нечто, что имеет отношение к человеку в целом и к его жизни как христианина.Таким образом Евхаристическое причастие должно по крайней мере относиться ко всем уровням устроения человека. Далее, существует еще аспект опыта (pe‹ra), который нельзя упускать. Опыт, однако, в богословии Максима это феномен имеющий два смысла, но только через опыт Христа опыт верующих христиан становится решающе важным, так как такой опыт, как истинный это опыт абсолютного сверхчувственного (умопостигаемого) присутствия. Таким образом, когда опыт уготован и сообщен Христом, он существенно влияет на качество христианской жизни. Следовательно этот сакраментальный опыт (pe‹ra) не может быть исключен из контекста действенного спасения. Кроме того, если гностическое приобщение и практическая земная жизнь идут параллельно, то никогда нельзя пренебрегать тем, что даже явно чувственный опыт таинств может подразумевать связь с более тонкими измерениями духовного развития. Как мы знаем, Максим никогда не сводит vita practica только к подготовительной стадии, но считает ее значимой на всех этапах духовного совершенствования. Вполне возможно посвятить специальное исследование функции и роли опыта на всех этапах жизни человека (опыт блаженства до падения, опыт реальности падшей жизни, как они предстают перед чувствами, опыт Иисуса Христа в отношении к смерти и разрушению, опыт новых возможностей жизни во Христе для христианина, приобретенный через Него, опыт таинственного соединения с Богом, которые интеллектуально и нравственно возвращают человека к откровениям о Боге, явленным через Закон и Евангелие, и т.д.).

 

6. АНАЛИЗ КЛЮЧЕВЫХ ТЕКСТОВ

 

Для того чтобы продвинуться далее в нашем понимания взглядов Максима на таинство Евхаристии, мы должны приступить к детальному анализу тех текстов в богословии Максима, которые имеют прямое отношение к Евхаристии в аспекте действительного присутствия и причастия.

Как я уже сказал, этих текстов, по-моему не более четырёх. Один из них можно найти в Quaestiones et Dubia и другие три в Mystagogia (остальные тексты являются только дополнительными, и их нельзя рассматривать в аспекте Евхаристии, возможно подразумевающемся в них, пока не будет ключа к их пониманию, который мы получим, исследовав как раз эти четыре текста).

Начнем с Qu. dub. 41. Этот очень короткий текст вызывает интерес как раз в плане толкования Св.Причастия, которое можно найти у Ареопагита, т.к. вопрос здесь в том, почему при раздаянии хлеба и вина их количество неадекватно. Мы помним, что у Пс. Дионисия именно раздаяние, как умножение того, что полностью едино во множественности, являлось символическим (а также священно таинственным) моментом Св. Причастия. Но у Максима толкование идет в другом направлении. Неразделимость хлеба и чаши, как сказано, указывает на (carakthr…zousa) Само Божество, как единую и несоставную (несложную) Прсв.Троицу. Таким образом, для Максима символизм раздаяния Евхаристических даров связан не только с воплощением, как у Пс.Дионисия (где Бог раздает свои дары множеству созданий), но и с откровением о Самом Боге, что указывает

s