Сибирский поход Ермака

Статья - История

Другие статьи по предмету История

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ати и шедшу тое казаки за единолет всю Сибирскую повоевали, за князя великого привели".

Устанавливая достоверность этих сведений, обратимся для начала к деталям. Во-первых, пелымский князь назван здесь по имени Кикек. Сходное написание этого имени (в форме "Кихек") отразилось в поздней соликамской летописной традиции. При этом оно оказалось включенным в соответствующий рассказ, позаимствованный в сокращенном виде из Строгановской летописи, где имя пелымского князя с самого начала отсутствовало. Из соликамских источников этот рассказ перекочевал в летописную компиляцию В. Н. Берха и в "Пермскую летопись" В. Н. Шишонко. В результате имя Кихека прочно вошло а историографию, хотя из документов конца XVI в. уже давным-давно было известно, что на самом деле пелымского князя звали Аблегиримом. Иногда Аблегирима по недоразумению путают с Аблегаиром (Абу-л-Хайром), сыном Кучума, попавшим в русский плен в 1591 г. "Откуда авторы "соликамских известий" взяли сведения о Кихеке, - пишет по этому поводу Р. Г. Скрынников, - остается неизвесным".

Теперь, кажется, этот источник установлен, ибо за два столетия Вычегодско-Вымскую летопись наверняка читали, вследствие чего имя пелымского князя попало сначала в устную, а затем в письменную традицию. Но каким образом "Кикек" появился в самой летописи? Если изначально вывести из-под подозрения вологодского семинариста А. Шергина и писателя-краеведа П. Г. Доронина, имевших отношение к истории ее текста, то единственным "творцом" данного имени мог быть только сам черный поп Мисаил, сделавший это в процессе переработки и сокращения фактов, изложенных в продолжении Пермской владычной летописи. Здесь, по всей видимости, произошел классический случай "подпоручика Киже": под пером Мисаила в "Кикека" превратилось неверно истолкованное относительное местоимение в значении "который" типа "иже", "сый же" и т. п., читавшееся, судя по конструкции фразы, в протографе.

Другой явной ошибкой в статье Вычегодско-Вымской летописи о событиях 1581 г. является упоминание имени Григория Строганова, который вместе с Максимом якобы "снаряжал" казачью экспедицию в Сибирь. Известно, что Григорий Аникиевич Строганов умер 5 ноября 1577 г. К ермаковскому же походу, помимо Максима Яковлевича и, как сообщает Строгановская летопись, Семена Аникиевича, был, по некоторым сведениям, причастен Никита, сын и наследник Григория Аникиевича. Если при этом вспомнить статью 1558 г., то можно сделать вывод: черному попу Мисаилу были известны по именам только два представителя фамилии Строгановых - Григорий и Максим, которых он к месту и не к месту вставлял в свою летопись.

Вместе с тем, в отличие от Строгановской, Вычегодско-Вымская летопись, не зная о выступлении Бегбелия Агтагова, вполне определенно называет не один, а два набега в Прикамье, хотя и относит их, равно как и поход за Урал "казацких ватаманов", к одному и тому же 7089 (1581) г. Любопытно, что один из набегов возглавляет, по летописи, "сибирский царь", а другой - "пелымский князь". Заслуживает также внимания имеющееся здесь указание на то, что казаки завоевали Сибирь "за единолет".

Нетрудно заметить, что автор этой статьи (а им, очевидно, является все тот же Мисаил, "творчески" переработавший какие-то сведения, содержавшиеся в продолжении Пермской владычной летописи) по неизвестным причинам переставил местами руководителей походов, в результате чего у "сибирского царя" не оказалось в войске татар, зато "пелынский князь" пришел "с тотары, башкирцы, югорцы" и лишь в последнюю очередь с "вогуличи". Если сделать обратную перестановку и развести во время набеги ("пелымский" отнести к 1581 г., а "сибирский" - к 1582 г.), приурочив к последнему поход Ермака, то мы получим версию, близкую той, которая выстраивается на основе царских грамот 1581-1582 гг., адресованных Строгановым.

Независимо от этих документов подобной же хронологии и последовательности событий придерживается еще один нарративный источник - т. н. Погодинский летописец, дошедший до нас в единственном списке конца XVII в. Со времени первого издания его текста в 1907 г. этот памятник сибирского летописания, содержащий уникальные сведения о походе Ермака, считался исследователями позднейшей переработкой Есиповской летописи. С этим мнением согласился также Р.Г. Скрынников, выдвинувший предположение о том, что текст летописца был составлен в конце XVII в. московским книжником, имевшим доступ к архиву Посольского приказа, откуда он и позаимствовал ряд фактов о сибирской экспедиции. Однако текстологическое исследование памятника, проведенное Е. К. Ромодановской, позволило ей сделать вывод о том, что Погодинский летописец восходит к раннему протографу, предшествовавшему Есиповской летописи. Им являлось т. н. казачье "Написание", переданное около 1622 г. первому тобольскому архиепископу Киприану оставшимися в живых ермаковцами. Автором этого протографа, по предположению Е. К. Ромодановской, был участник сибирского похода Черкас Александров (Иван Александров сын Корсак по прозвищу Черкас).

Дополнительные изыскания в этом направлении, произведенные автором данных строк, в целом подтвердили, а кое в чем уточнили гипотезу Е. К. Ромодановской. Как удалось установить, текст Погодинского летописца через посредство своего протографа, появившегося после 1636 г., восходит к "Повести летописной", созданной около 1601 г. головой тобольских юртовских татар Черкасом Александровым,

s