Сибирский поход Ермака

Статья - История

Другие статьи по предмету История

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ом случае речь действительно идет о представителях удельных верейских князей. Но, как справедливо заметил еще А. А. Зимин, "у верейского князя Михаила Андреевича никаких родичей Ермолая и "Ермоличей"" не было. Этому известию противоречит и сама Вычегодско-Вымская летопись, где под 1462 г. говорится, что "владыко Иона добавне (дополнительно. - А.Ш. ) крести Великую Пермь, постави им церкви и попы и княжат Михайловых крести (курсив мой. - А.Ш. )". Более того, в Типографской летописи, где содержится сходный эпизод, указывается, что Иона крестил "князя их", т. е. самого Михаила Великопермского. А в устюжских летописях первой четверти XVI в., в рассказе о том, что Иван III в 1504 г. (в Вычегодско-Вымской летописи - Василий III в 1505 г.) "свел с Великия Перми вотчица князя Матвея Михайловича, а на его место послал князя Андрея Васильевича Ковра", о последнем прямо говорится: "Сеи же бысть первым от русских князеи". Учитывая сложную историю текста Вычегодско-Вымской летописи, можно предположить, что либо в ее протографе было другое слово (например, "еренских"), которое черный поп Мисаил прочитал как "вереиских", либо позднее подобную ошибку в отношении его текста допустил один из переписчиков летописи. В любом случае, более правильной является традиционная версия о том, что вымские и великопермские князья происходили из местной родоплеменной знати и никаких родственных отношений с домом Ивана Калиты не имели.

Один из основных источников уникальных сведений анализируемого памятника с большей или меньшей степенью вероятности можно установить. Так, Б. Н. Флоря, посвятивший специальное исследование ранним (до начала XVI в.) известиям Вычегодско-Вымской летописи (он называет ее Коми-Вымской), пришел к выводу, что помимо источников, на которые указал первый из ее составителей, Мисаил (великокняжеские и царские грамоты, хранившиеся в "ларцах" Усть-Вымской Архангельской пустыни; грамоты, которые он "распытал" в Вологде "на приказе" у архиепископа; "жития" пермских епископов Стефана, Герасима, Питирима и Ионы), к составлению произведения привлекались ранний список Устюжского летописного свода, возможно, Никоновский летописный свод и недошедшая до нас Пермская владычная летопись, отразившаяся также в Вологодско-Пермской летописи. При этом, по наблюдениям Б. Н. Флори, сведения Пермской владычной летописи в процессе работы над Вычегодско-Вымской летописью, "вероятно, подвергались искажениям и были сильно сокращены, а местные названия подновлены".

В связи с этим можно предположить, что Пермская владычная летопись, которая, по мнению М. Н. Тихомирова, велась в Усть-Выми при епископе Филофее (занимал кафедру в 1472-1501 гг.), была продолжена и в последующее время. И хотя в 1564 г. резиденцию пермского владыки перевели в Вологду, летописная традиция в Усть-Выми, по всей видимости, не прерывалась вплоть до 1586г., т. е. до того времени, когда эту эстафету принял черный поп Мисаил, приступивший к составлению своей собственной летописи. Работая над ней, он в качестве одного из источников использовал не только Пермскую владычную летопись, охватывавшую события XII - начала XVI в., но и ее продолжение. Именно отсюда, очевидно, попали в Вычегодско-Вымскую летопись три статьи, о которых следует сказать особо.

В первой из них говорится, что в 1558 г. "пожаловал князь великий Григорья да Максима детей Аникиевых Строганова (здесь и далее курсив мой. - А.Ш. ) вотчиною на отхожие земли Великие Перми на сто верст по обе стороны Камы реки и велел им горотки строити, варницы ставити, соль варити, слободы копить на государя". Между тем в жалованной грамоте Ивана Грозного от 4 апреля 1558 г. говорится не о 100, а о 88 верстах, да и давалась она одному лишь Григорию Аникиевичу. Откуда в летописи взялся загадочный Максим Аникиевич - неизвестно, ибо у Григория было только два брата, Яков и Семен, а его племяннику, Максиму Яковлевичу, исполнилось в 1558 г. всего два года.

"Лета 7081 (1573. - А.Ш. ), - говорится во второй статье, - пришедшу ратью на Пермь Великую Маметкул сын Сибирского царя, городы и повосты (курсив мой. - А.Ш. ) пограбил и пожегл". Об этом же событии рассказывается в другой жалованной грамоте Ивана Грозного, данной Якову и Григорию Строгановым 30 мая 1547 г. где, со слов солепромышленников, рисуется несколько иная картина: "а в 81-м (1573. - А.Ш. ) году о Ильине дни с Тобола де приходил Сибирского салтана брат Маметкул, собрався с ратью, дорог проведывать, куде идти ратью в Пермь, да многих де наших данных остяков побили, а жены их и дети в полон повели, а посланника нашего Третяка Чебукова и служилых татар, кое шли в Казатцкую орду, Сибирской же побил; а до их де (Строгановых. - А.Ш. ) острогу, где за ними наше жалованье, промыслы их, Сибирский не доходил за 5-ть верст". Следовательно, русское население Перми Великой набег Маметкула не затронул.

Наконец, третья статья, имеющая непосредственное отношение к нашей теме, выглядит в Вычегодско-Вымской летописи следующим образом: "Лета 7089 (1581. - А.Ш. ) пришедшу сибирский царь (здесь и далее курсив мой. - А.Ш. ) с вогуличи и югорцы на Пермь Великую на городки на Сылвенские и Чусовские, вотчины Строгановых пограбил. Того же лета пелынский князь Кикек пришедшу с тотары , башкирцы, югорцы, вогуличи, пожегл и пограбил городки пермские Соликамск и Сылвенский и Яйвенский и вымские повосты Койгород и Волосенцы пожегл, а Чердыню приступал, но взяти не взял. Того же лета снарядиша Максим да Григорей Строгановы казацких ватаманов а с ними охотчие люди Сибирскую землю вое

s