Сибирские корни евразийства

Информация - История

Другие материалы по предмету История

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



нечто все более и более разрасталось, и, казалось, конца не было расширению его владений. Точно также для Европы был загадочен и своеобразен склад этого народа, начавшего формироваться в большое политическое тело… Ее развитие казалось оригинальным и настолько своеобразным, что можно было допустить предположение, что цивилизация здесь получает особое проявление и европейский идеал, слившись с этими формами, даст неожиданные плоды” [37, c. 209]. Надежды на историческое призвание России подпитывались общинным поземельным бытом, который “как бы осуществлял уже формы европейского социализма”, и молодостью российского суперэтноса, “обнаружившего западные симпатии” [37, с. 210].

В действительности же, после освобождения крестьян в деревне проявилась социальная дифференциация, пауперизация и “община на экономическом пути не сделала прогресса, она дальше от ассоциации, чем европейский крестьянский мир” [там же]. “Азиатские владения: Туркестан, Амур и Забайкальские приобретения дают государству убыток и обессиливают его бюджет”. Наконец, “была вера когда-то в русскую национальную идею и славянофильский идеал, но славянофильство с последними могиканами, Аксаковым и Самариным, отжило свой век; нео-славянофильство в русской печати даже не славянофильство, а глупое самодовольство, поощрение всяких предрассудков и презрение к другим народностям, исходящее не из силы, а из невежества, свойственного варварским нациям. Русское западничество и стремление к европеизму также потерпело крушение со времени реакции 60-х годов” [там же, с. 211].

В силу этих обстоятельств для Европы Россия превратилась в восточную деспотию, а текущее состояние ее “это эпоха застоя, разложения и внутреннего и внешнего бессилия. Если можно выразить одним словом положение России, то это слово будет “ничтожество”. Такова она для Европы, такова для всякого образованного человека” [там же, с. 212].

Далее Ядринцев перечисляет грубые просчеты самодержавия прежде всего по национальному вопросу русификация, уничтожение национальных культов, пренебрежительное отношение к западной культуре, хотя она “была делом общечеловеческим и мировым. Другой нет культуры и цивилизации” [там же, с. 215]. Критике подвергается политическая система, правящее сословие, православное духовенство (“Русский священник или слишком жалок, или продажен. Его духовное влияние слабее, чем влияние мулл и раввинов” [там же, с. 217]), внутренняя политика (“У русской интеллигенции отнято духовное питание” [там же, с. 219]) и произвол властей.

Памфлет завершается прорицанием близкого краха самодержавной России не вследствие внутренних социальных потрясений, а внешнего фактора. “Тяжко будет тогда, когда европейские друзья подкараулят Россию и заметят все ее слабые стороны, когда обнаружится все ее политическое ничтожество. Англия, Германия и теперь зорко следят за тем, что плохо привязано к России. Выждут минуту оторвут Амур, оторвут Остзейский край, Польша сама уйдет. Явится расплата. Кто же будет виноват, что травил и раздражал народности? В пору кровавой войны какой гений спасет Россию, когда все сделано к тому, чтобы задавить жизнь народного духа и таланта. Что сделает жалкий, забитый, лишенный образования народ? В силах ли он будет противостоять просвещенному врагу? Так должна будет кончиться история этого кажущегося величия. Так совершится урок истории для государства, пренебрегшего законами естественного человеческого развития, отказавшегося от дороги к цивилизации, убившего всякую духовно-нравственную силу своего народа, а потому доведшего себя до ничтожества и позора” [там же, с. 224].

Таким образом, в “Иллюзии величия…” Ядринцев, во-первых, пытается подтол-кнуть правительство к дальнейшему приобщению к западной цивилизации, взять его “на испуг”, предсказывая очередное военное поражение; во-вторых, констатирует крах народнических иллюзий на особый путь развития России (“Идеалисты начали разочаровываться в общине, и вместо общинников появились марксисты” [там же, с. 211]); в-третьих, предлагает коренным образом пересмотреть национальную политику, отказавшись от традиционно имперских составляющих ее.

Пережив своего друга и единомышленника, Потанин остаток своей жизни посвятил изучению центральной Азии. Всемирную известность получили его экспедиции 18761877, 18791880, 18841886, 18921893 гг., во время которых обследуются малоизученные районы Монголии, Тибета, Северного Китая, Тувы, Алтая. В ходе их был собран колоссальный материал, в частности, выявлено и записано более 300 памятников устного народного творчества, открыто 160 ранее не известных науке растений. Как отмечают Г. И. Пелих и А. Т. Топчий, при этом экспедиции проводились по строго разработанной оригинальной методике, преследовавшей цель доказать новую теорию. Этот метод был направлен на открытие невидимых, неосязаемых, но прочных “духовных образований” (духовных организмов) и их “жизненных связей”, поиски “энергетического центра” или “ядра” данного духовного района. Определив “ядро”, Потанин начинал изучение всего: людей, животных, климата, почвы, экономики, географии, фольклора, суеверий и т.д. При этом наблюдалось стремление определить радиальные векторы, по которым распространялось то или иное культурное явление из “ядра” на периферию. Уточнялись и кривые концентрических окружностей, определявшие систему данной организации и т.д. Этот метод давал возможность выявить и исследовать культурные общности. В XX в. метод “региональных исследований” вновь был

s