Серебряный век русской литературы

Информация - Литература

Другие материалы по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



Одну из зим она провела в Евпатории, пройдя курс евпаторийской гимназиина дому. Были поездки в Херсонес, оставившие глубокое впечатление на всю жизнь. Затем Ахматова переехала в Киев, окончив там Фундуклеевскую гимназию. Там же, в Киеве, в 1910 году завершился браком её царскосельский роман с Николаем Гумилевым- поэтом, выпустившим уже третью книгу стихов, отважным путешественником по Африке. У самой Ахматовой к этому времени было написано уже около двухсот стихотворений.

Именно там, на юге, впервые ощутила Ахматова “дыхание вечности”, исходившее от белых камней и полуистертых надписей античного Херсонеса, а так же и самый “бег времени”, к которому затем ревниво прислушивалась всю жизнь, назвав этими словами свою последнюю книгу.

Появление первой книги Ахматовой “Вечер” ( в 1912 году ) принесло ей не только известность, но, как вскоре показалось, и славу. Ахматова, можно сказать, возникла как бы сразу- во всей выверенности своего удивительного словесного искусства: ведь вся предшествующая пора ученичества и проб, разорванных черновиков и сожженных тетрадей была никому из её тогдашних читателей не известна. Никто не знал, что 46 жемчужин, составивших “Вечер”, были отобраны из более чем двухсот произведений с беспримерной тщательностью, граничившей с жестокостью.

Акмеистическая группа была с самого начала очень неоднородной. Блок, например, сразу же отделил от них Ахматову, назвав её “исключением”. Брюсов с симпатией относился к Гумилеву, находя между ним и собою немало общего. Так же относился к Брюсову и сам вождь акмеизма, считавший его своим “учителем”. Время показало, что все участники объединения пошли разными путями, подчас очень далекими от увлечений своей первоначальной литературной молодости. Что касается Ахматовой, то, будучи родственной акмеизму в своей неизменной точности, она тем не менее оказалась художником несравненно более открытого слуха, чем это предписывалось акмеистической догмой, и мир входил в её стихи во всей своей глубинно- драматической сущности.

Внутренней природой её таланта всегда был и оставался реализм- в высоком смысле этого слова, то есть реализм поэтический и своеобразно ахматовский, не отрывавшийся от земли, почвы, праха и житейской конкретности, но и постоянно помнивший о небесах.

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда…

Тема родной земли, России вошла уже в годы первой мировой войны в её поэзию острым, звенящим звуком и оказалась настолько органичной, что осталась в ней навсегда, достигнув апогея в период всенародной борьбы с фашизмом.

В августе 1921 года умер Блок. Его смерть была для Ахматовой глубочайшим потрясением. В том же трагическом августе 1921 года расстреляли Гумилева- по обвинению в принадлежности к контрреволюционному заговору. Ахматова в те годы писала так мало, что ей самой порою казалось, что Муза окончательно покинула её дом. Мрачные, озлобленные пророчества недругов о её близкой литературной смерти усугубляли чувство горького и непоправимого одиночества. Она вышла замуж за В. К. Шилейко- востоковеда, знатока древних языков, талантливого поэта- переводчика. Брак, однако, оказался непродолжительным.

В 1922 году создано стихотворение “Не с теми я , кто бросил землю…”. Подобно инвективе 1917 года “Мне голос был. Он звал утешно…”, оно явилось в полном смысле слова программным произведением яркого гражданского звучания. Дело в том, что эмиграция, продолжавшаяся отноститься к Ахматовой в лучшем случае “по старинке”, как к звезде изысканных петербургских салонов, угасшей в Советской России, “замуровывала”, по словам самой Ахматовой, её лирику в десят годах и, следовательно, заживо хоронила живого поэта. Украшая его “посмертный лик” лестью и цветами. И вот как ответила она им в своем замечательном стихотворении:

Не с теми я, кто бросил землю

На рстерзание врагам.

Их грубой лести я не внемлю,

Им песен я своих не дам…

Тридцатые годы, отмеченные жестокими беззакониями, арестами и казнями, вошли в жизнь поэта огромной бедой. Был по ложному обвинению арестован и сослан сын- Лев Гумилев. В то страшное время, вспоминала Ахматова, “я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях”. Как и многие, она со дня на день- и так многие годы- ждала ареста.

В стихах и поэмах тридцатых годов, прежде всего в “Реквиеме” и сопутствовавших ему произведениях (“Черепки” и др.), создававшихся в сгустившейся грозовой атмосфере, Ахматова вновь вернулась к фольклору- к народному плачу, причитанию. Её материнское горе соприкоснулось с бедою многих и многих тысяч матерей. В “Реквиеме” она поставила перед собой задачу создать памятник великому народному горю- всем, стоявшим вместе с нею в тюремных очередях, обездоленным и замученным.

Для них соткала я широкий покров

Из бедных, у них же подслушанных слов…

Именно в “Реквиеме” в качестве эпиграфа, зазвучала знаменитая с тех пор поэтическая формула:

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

Именно в “Реквиеме”, а также в стихах, посвященных международной политической современности (“В сороковом году”) Ахматова, по- видимому, впервые с такой отчетливостью и силой осознала свой гражданский долг, свою священную обязанность быть голосом народа. Испытания лишь закалили её поэтическую волю и обострили политическое зрение.

Тогда же писала она свою “Поэму без героя”- эту Поэму Совести, где сопоставляются эпохи, произносится окончательный приговор маскарадному миру предреволюционных лет. Она возвращалась в этой поэме к годам молодости, но всей душой находилась в воюющей современности.

В “Поэме без героя” были строфы, которые в черновике названы “Городу и другу”. Это потрясающее и, наверное, единственное в своем роде обращение к городу и миру на языке любовной лирики.

Ты мой грозный и мой последний,

Светлый слушатель темных бредней,

Упованье, прощенье, честь,

Предо мной ты горишь, как пламя,

Надо мной ты стоишь, как знамя,

И целуешь меня , как лесть.

Положи мне руку на темя,-

Пусть теперь остановится время

На тобою данных часах…

Пути познания мира, родины, народа и самого себя- как выразителя времени- бесконечны и многообразны, и каждый художник находит здесь свои дороги, свои заповедные тропы. Анна Ахматова шла к постижению большого мира эпохи, родины народа благодаря сначала интуитивному, а затем все более сознательному чувству кровной принадлежности родной земле.(1, стр.3-20)

 

Футуристы.

 

Футуристы вышли на литературную арену несколько раньше акмеистов. Они объявили классику и всю старую литературу как нечто мертвое. Только мы - лицо нашего времени, - утверждали они. Русские футуристы- явление самобытное, как смутное предчувствие великих потрясений и ожидание грандиозных перемен в обществе. Это надо отразить в новых формах. Нельзя, - утверждали они, - ритмы современного города передать онегинской строфой. Футуристы вообще отрицали прежний мир во имя создания будущего; к этому течению принадлежали Маяковский, Хлебников, Северянин, Гуро, Каменский.

В декабре 1912 г. в сборнике "Пощёчина общественному вкусу" вышла первая декларация футуристов, эпатировавшая читателя. Они хотели "Сбросить с парохода современности" классиков литературы, выражали "непреодолимую ненависть к существовавшему языку", называли себя "лицом времени", создателями нового "самоценного (самовитого) Слова".

В 1913 г. была конкретизирована эта скандальная программа: отрицание грамматики, синтаксиса, правописания родного языка, воспевание "тайны властной ничтожности".

Подлинные же стремления футуристов, т.е. "будетлян", раскрыл В.Маяковский: "стать делателем собственной жизни и законодателем для жизни других". Искусству слова была сообщена роль преобразователя сущего. В определённой сфере - "большого города" - приближался "день рождения нового человека". Для чего и предлагалось соответственно "нервной" городской обстановке увеличить "словарь новыми словами", передать темп уличного движения "растрёпанным синтаксисом".

Футуристическое движение было довольно широким и разнонаправленным. В 1911 г. возникла группа эгофутуристов: И.Северянин, И.Игнатьев, К.Олимпов и др. С конца 1912 г. сложилось обьединение "Гилея"(кубофутуристы): В.Маяковский и Н.Бурлюки, В.Хлебников, В.Каменский. В 1913 г.- "Центрифуга": Б.Пастернак, Н.Асеев, И.Аксенов.

Всем им свойственно притяжение к нонсенсам городской действительности, к словотворчеству. Тем не менее футуристы в своей поэтической практике вовсе не были чужды традициям отечественной поэзии. Хлебников во многом опирался на опыт древнерусской литературы. Каменский - на достижения Некрасова и Кольцова. И.Северянин высоко чтил А.К.Толстого, А.М.Жемчужникова и К.Фофанова, Мирру Лохвицкую. Стихи Маяковского, Хлебникова были буквально "прошиты" историко-культурными реминисценциями. А предтечей кубофутуризма Маяковский назвал Чехова-урбаниста.(5, стр.34-39)

 

Маяковский Владимир Владимирович.

 

Маяковский Владимир Владимирович родился в дворянской семье. Отец Маяковского служил лесничим на Кавказе; после его смерти (1906) семья жила в Москве. Маяковский учился в классической гимназии в Кутаиси (1901-06), затем в 5-й московской гимназии (1906-08), откуда был отчислен за неуплату. Дальнейшее образование художественное: обучался в подготовительном классе Строгановского училища (1908), в студиях художников С. Ю. Жуковского и П. И. Келина, в фигурном классе Училища живописи, ваяния и зодчества (1911-14, исключен за участие в скандальных выступлениях футуристов).

Еще