Сергей Ромашко \"Раздуть в прошлом искру надежды...\"

Статья - Культура и искусство

Другие статьи по предмету Культура и искусство

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



Сергей Ромашко \"Раздуть в прошлом искру надежды...\"

Опубликовано в журнале: НЛО 2000, №46

Конец Времени / время конца

Сергей Ромашко

Раздуть в прошлом искру надежды...:

Вальтер Беньямин и преодоление времени

Сергей Ромашко РАЗДУТЬ В ПРОШЛОМ ИСКРУ НАДЕЖДЫ...: ВАЛЬТЕР БЕНЬЯМИН И ПРЕОДОЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ Настоящее воспоминание в то же время должно быть отображением того, кто вспоминает.

Беньямин. Воспоминания и раскопки

Все, что связано с тезисами О понятии истории, очень напоминает их автора, его характер и судьбу. Вальтер Беньямин давно и прочно заслужил славу человека, который упрямо все делал не так, пытался соединить несоединимое, постоянно оказывался не там, куда направлялся. Тезисы были написаны для себя (для печати, заметил Беньямин, он на такое никогда бы не осмелился 1), а стали одним из наиболее известных его произведений. Они были написаны как программа будущей работы, а стали его завещанием. Они были написаны о понятии истории, а по сути лишали это понятие смысла. Они были обращены к прошлому, а несли в себе тревогу о будущем. Они были написаны как образец диалектики, а призывали мысль и время замереть, что не могло не раздражать классических диалектиков Они были написаны как попытка присоединиться к марксистской интерпретации истории, а рассматриваются чаще всего как свидетельство чуждости Беньямина марксизму.

В начале 1940 года, когда Вальтер Беньямин работал над тезисами О понятии истории, пошел восьмой год его жизни в эмиграции. Покидая Германию вскоре после прихода нацистов к власти, он не рассчитывал на быстрое возвращение. Но время шло, а ситуация только ухудшалась. Лишившись родины, Беньямин лишился и большинства возможностей публикации, а значит и заработка. Он был даже готов трудиться библиотекарем или библиографом, но его услуги никому не понадобились. Средств не хватало на самое необходимое, у Беньямина не было постоянного жилья, он был вынужден перебираться с место на место, время от времени отправляясь к кому-нибудь в гости, чтобы получить хоть небольшую передышку и не думать о деньгах, вернее — их катастрофической нехватке. Беньямин не отказывался ни от каких возможностей публикации — по всей Европе, от Москвы и Праги до Парижа; какое-то время он даже мог еще печататься и в Германии, под псевдонимом 2. Несмотря ни на что, он продолжал исследовательскую и литературную работу, завершая начатое в Германии и начиная новые эссе, а главное — собирая материалы для основного проекта этого времени, Пассажей 3. Крохотная стипендия, которую он получал как нештатный сотрудник франкфуртского Института социальных исследований (продолжавшего деятельность также за границей, главным образом в США), была в течение всего эмигрантского времени его единственным постоянным доходом. В октябре 1937 он был вынужден отправить директору института, Максу Хоркхаймеру, прошение о повышении стипендии, чтобы позволить себе снять наконец-то однокомнатную квартиру и оборудовать нормальное место для работы, распаковав часть своей библиотеки, которую ему удалось спасти 4. Под конец институт был согласен перевести его в штатные сотрудники, но воспользоваться этим Беньямину уже не пришлось. Ход истории перечеркнул все планы.

С началом Второй мировой войны растерянное французское правительство решило обезопасить себя от нацистской пятой колонны. Для этого было принято решение интернировать всех, кто прибыл во Францию из Германии. Не имея возможности разобраться в ситуации, власти арестовывали всех подряд. Не играли роли ни политические убеждения — тем более, что после подписания пакта Риббентропа — Молотова даже коммунисты не были свободны от подозрений в связях с фашистами, — ни тот факт, что политэмигранты (в том числе и Беньямин) были к тому времени лишены германского гражданства. В спешно созданные лагеря отправили людей, большинство из которых бежало в свое время от Гитлера, чтобы теперь оказаться под подозрением в сотрудничестве с нацистской Германией.

Освобожденный через два с половиной месяца благодаря вмешательству своих французских друзей и при участии ПЕН-клуба, Беньямин в конце 1939 года вернулся в Париж и снова принялся за труды. Главное место среди них по-прежнему занимал проект о пассажах — культурологический анализ сдвигов в образе жизни, происходиших на протяжении XIX века в Париже, названном им мировой столицей того времени. В 1938—1939 годах он вычленил из общего комплекса обширнейших исследований работу о Бодлере (Шарль Бодлер — лирик эпохи зрелого капитализма) и сосредоточил свое внимание на этом фрагменте, видимо подозревая, что вся работа о пассажах может затянуться на слишком продолжительный срок. Перед самым началом войны он закончил статью О некоторых мотивах у Бодлера, посвященную фланеру, человеку городской толпы. Предстояла работа над следующими разделами. Готовясь к ней, Беньямин и написал тезисы О понятии истории.

Тезисы стали тем самым сочетанием актуальности и истории, о котором в них говорится. Они родились на пересечении отчаяния от нарастающего абсурда исторических событий, невольным свидетелем и даже участником которого был Беньямин, и его философских размышлений о сущности человеческого бытия, которым он предавался на протяжении долгого времени, обращаясь к истории, литературе, философии. Заключение договора между Германией и Советским Союзом было для него, как и для большин

s