Сервантес и его роман

Статья - Литература

Другие статьи по предмету Литература

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



к устраивают осмотр его библиотеки, значительную часть которой составляют рыцарские романы, и многие из них "приговаривают" к сожжению. После чего вместе с присоединившейся к ним домоправительницей "доброжелатели" замуровывают вход в комнату-книгохранилище, объявив владельцу библиотеки, что его книги унес злой волшебник.

Тем самым, сами того не ведая, они подвигают владельца книг на дальнейшие действия. Теперь у Дон Кихота есть объяснение того, почему происходящие с ним вещи другие люди видят совсем по-другому: во всем виноваты козни злых волшебников, превращающих замки в постоялые дворы, прекрасных девиц в трактирных служанок, шлем в таз цирюльника-брадобрея... И он предпринимает свой второй выезд, но уже в сопровождении "оруженосца", крестьянина из того же села Санчо Пансы. Отныне Дон Кихоту нет нужды разговаривать с самим собой: у него появляется собеседник, а разговоры Дон Кихота и Санчо для современного читателя представляют не меньший, если не больший интерес, чем его комические похождения..

Образ Санчо встраивается в длинный ряд карнавальный шутов "глупцов" и сказочных "дураков", которые всегда себе на уме и во всем имеют свой интерес... Кроме того, Санчо традиционный персонаж испанских пословиц и поговорок типа "А вот и Санчо со своим ослом...". Но по мере развития действия образ оруженосца (как и образ Дон Кихота) все более углубляется: Санчо, как и его господин, становится личностью.

Первое приключение, которое поджидает Дон Кихота и Санчо знаменитый эпизод с ветряными мельницами, которые "рыцарь" принимает за чудовищных длинноруких великанов. Великаны неизменные враги героев рыцарских романов, символы зла и самого страшного из грехов гордыни. Потому-то Дон Кихот заранее ставит себе в заслугу то, что он своим подвигом сотрет "дурное семя с лица земли". Но в его удали и безоглядности просвечивает... та же горделивая вера в свое предназначение, которая составляет основу героической морали. И эта гордыня тут же наказывается: мельничные лопасти, вращение которых для первых читателей романа явно напоминало вращение "колеса фортуны" (этот образ был очень распространен в культуре того времени), подхватывают "рыцаря" вместе с конем, а затем сбрасывают на землю. Многие из последующих эпизодов романа будут построены по той же схеме возвышения-низвержения героя.

Некоторые читатели романа (например, В. Набоков) воспринимали многочисленные избиения и перемалывания костей Дон Кихота ( а заодно и Санчо!) как проявление авторской жестокости. Но в романе Сервантеса избиения ("измолачивание") героев имеет не столько прямой, сколько метафорический смысл. Ведь его действие неслучайно происходит во время жатвы: зерно нового урожая перед тем, как из него испекут хлеб, должно быть собрано и обмолочено, а затем перемолото. Путь Дон Кихота по полям Кастилии, колосящейся спелыми хлебами, вопроизводит путь зерна с момента его пребывания в земле (во тьме и безвестности) к хлебу, символу единения людей в христианской вере.

Особую роль в Первой части играет IX глава, потому что в ней впервые появляется образ "подставного" автора романа арабского историка Сида Ахмета Бененхели. Автор-повествователь, от чьего имени до сих пор шел рассказ, сообщает о том, как была "найдена" история Дон Кихота Ламанчского. Арабскую рукопись этой истории он-де купил у мальчика-старьевщика на одной из улиц Толедо, а затем отдал перевести на кастильский (испанский) одному мориску (крещеному мавру). Этот рассказ пародирует популярные в эпоху Возрождения истории о находках древних рукописей, а также распространенный прием авторов рыцарских романов, выдававших свои сочинения за переводы древнегреческих и иных хроник. Так, в романе Сервантеса параллельно с историей Дон Кихота разворачивается история создания самого романа о Дон Кихоте. Это позволяет Сервантесу иронически дистанцироваться от повествования, затеять с читателем игру в "верь-не-верь". Романист стремится сделать изображение максимально достоверным, при этом постоянно напоминая читателю о том, что оно всего лишь "изображение", вымысел, "роман".

В XI главе нить комических подвигов самозванного рыцаря пресекается и повествование переходит в новый жанровый регистр: Дон Кихот и Санчо встречаются с козопасами и становятся свидетелями развязки истории несчастной любви студента Хризостомо к прекрасной пастушке Марселе, а затем выслушивают и саму эту историю, выдержанную в пасторальном стиле. Здесь же, в гостях не у пасторальных, а реальных пастухов-козопасов Дон Кихот произносит одну из своих самых знаменитых "речей" о Золотом веке, о том мифическом блаженном периоде в истории человечества, когда люди не знали слов "твое" и "мое", не возделывали землю и питались плодами природы, когда "всюду царили дружба, мир и согласие". Произнося эту речь, Дон Кихот выступает как человек, начитанный не только в рыцарских романах, но и в сочинениях мыслителей-гуманистов, воплощавших свои мечтания об идеальном устройстве жизни на земле в заимствованном из античной мифологии образе Золотого века. Конечно, Дон Кихот не замечает того, что его слушатели-козопасы совершенно не подготовлены для восприятия гуманистической мудрости. Поэтому его возвышенные слова не находят у них отклика. Но в целом во время встречи с пастухами он ведет себя как человек разумный и рассудительный. Здесь впервые явственно проявляется смешение в поведении и речах Дон Кихота му

s