Семантическая оппозиция "покой–движение" в романе И.А. Гончарова "Обломов"

Курсовой проект - Литература

Другие курсовые по предмету Литература

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ичный намек на людскую массу, глухое отзвучие, неясный ее отблеск (IV, 106): главного героя окружают Волковы, Алексеевы, Мездровы, Тюменевы, Олешкины, Горюновы, Свинкины, Пересветовы, Мурашины, Кузнецовы, Васильевы…

Столичное общество совокупно олицетворяют в романе визитеры Ильи Ильича в первой части, позднее - хозяева и гости тех гостиных и дач, куда привозит Обломова Штольц. Смысл жизни здесь сводится к карьере с казенной квартирой и выгодной женитьбой (чиновник Судьбинский) или к удовлетворению пустого светского тщеславия (Волков), к сочинительству в модном духе и на любую тему (Пенкин), накопительству и тому подобным страстям и целям.

Сверхличная причина обломовской драмы придает неоднозначный смысл и идиллическим симпатиям Ильи Ильича, приведшим его на столичную окраину. Не одна слабость и робость героя перед высшей задачей человека, но и протест - пусть и пассивный - против суетного существования Судьбинских-Волковых-Пенкиных выразился в решении Ильи Ильича остаться на Выборгской стороне Петербурга. И если донкихотская борьба с жизнью - в ее активном проявлении - ограничилась у Обломова едва ли не единственным поступком - громкой оплеухой Тарантьеву, посмевшему грязно исказить отношения героя с Ольгой Ильинской, то сама реакция Ильи Ильича на эту низость (Вон, мерзавец, - закричал Обломов, бледный, трясясь от ярости (IV, 285)), действительно, в духе Дон Кихота.

Таким образом, в экспозиции романа читателю является весь Петербург - светский, чиновничий, культурный и массовый - и на фоне этой не столько портретной, сколько почти карикатурной галереи характерных типов вседневной жизни Илья Ильич Обломов глядится фигурой несомненно более значительной.

 

2.2 Герои покоя

 

Очень важным в понимании романа Обломов является библейский текст. Это мифологический реализм Гончарова. Сам писатель писал о своем романе: Это большая сказка (VII, 75). В образе Обломова Гончаров создает свое представление о типе русского национального характера. На это указывал еще Ф.М. Достоевский в февральском выпуске Дневника писателя за 1876 г. Заговорив о народных типах в литературе, Достоевский пишет: Всем лучшим литература обязана народу. Возьмите Дворянское гнездо Тургенева и Обломова Гончарова. Лаврецкий и Обломов приближены к национальному характеру. Тут, конечно, не народ, но все, что в этих типах Гончарова и Тургенева вековечного и прекрасного, - все это от того, что они в них соприкоснулись с народом; это соприкосновение с народом придало им необычайные силы. Они заимствовали у него его простодушие, чистоту, кротость, широкость ума и незлобие, в противоположность всему изломанному, фальшивому, наносному и рабски заимствованному.

Очень важен в этом смысле разговор Обломова со Штольцем. За репликами Штольца Ты поэт, философ (IV, 61) прослеживается стойкая система мировоззрения. Штольц - это новый тип жизни. Диалогический конфликт строится на противопоставлении буржуазного и патриархального образа жизни. По мысли Гончарова, лень и пассивность имеют и совершенно другую сторону. Эта позиция писателя идет от православного средневековья, в котором существовала традиция духовной жизни. Идеалом средневековья не мог быть деятельный герой, так как динамизм не был идеалом средневековья. Человек мерил свои помышления мерой христианской нравственности, стараясь избежать суеты. Косность Обломова противопоставляется рвению Штольца. Коснить, по Далю, значит медлить, долго не исполнять. Косность имеет смысл богообразия. Жить в косности - это своеобразный поведенческий принцип, выражением которого был уход в монастырь.

Греховные страсти: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, уныние, гордыня и тщеславие. Не одной из этих пагубных страстей не подвержен Обломов. Гнев, печаль, уныние посещают его мимоходом, как облако. Женится на Агафье он бесстрастно (об этом мы узнаем в эпилоге). У него рождается сын Андрей. Любовь ли это? Обломов смутно помнит, что в детстве его поразили локти крестьянки. А главная примета в описании Агафьи - шея и локти. Это простонародный облик женщины, крестьянский идеал красоты.

Мотив еды и питья - один из главных в романе. На первый взгляд Обломов не свободен от чревоугодия, но, в сущности, он не прихотлив в еде: ему все равно, что есть. Он живет и ест по-мещански. Никакие страсти не властны над ним. На нем лежит неуловимая печать аскетизма. У него четыре комнаты, а живет он в одной. Его квартира для него затвор и пустыня, тихо тут (IV, 81). Сам Гончаров называет его в финале старцем пустыни (IV, 507). На радость людям жил, - скажет об Обломове Захар (IV, 505). Он умер тихо, не постыдно, безболезненно. Жизнь Обломова - это вариант жития. В читателе рождается чувство умиления. Есть даже похвальное слово, которое произносит Штольц (IV, стр. 480 - 481).

Роман предполагает и корректировку к житийному тексту, хотя в Обломове нет религиозной насыщенности. Он не думает о загробной жизни. Это райская идиллия, но ангелы над ним не летают.

Уже в самом названии романа прослеживается очень сложная концепция главного героя. Обло - это круг, блаженствующий круг. А с другой стороны - это обломок пиршенственного стола жизни.

Захар - слуга Ильи Ильича Обломова. Этому типу Гончаров посвятил специальный очерк, озаглавленный Слуги старого века, в котором вспоминает хорошо известных ему представителей этого сословия, людей старой закалки, с трудом вживающихся в новые жизненные условия. Литературная родословная Захара идет от пушкинского Савельича (Капитанская дочка). При всей разности характеров первого, развращенного жизнью в Петербурге и патологической ленью своего барина, и второго - вечного дядьки, для которого питомец остается малым, неразумным ребенком едва ли не на всю жизнь, сближает их одержимая верность не только своему барину, но и всему его роду. Захар - пожилой человек, в сером сюртуке, с прорехою под мышкой… в сером же жилете, с медными пуговицами, с голым, как колено, черепом и с необъятно широкими и густыми русыми с проседью бакенбардами, из которых каждой стало бы на три бороды… Дом Обломовых был когда-то богат и знаменит в своей стороне, но потом, Бог знает отчего, все беднел, мельчал и, наконец, незаметно потерялся между нестарыми дворянскими домами. Только поседевшие слуги дома хранили и передавали друг другу верную память о минувшем, дорожа ею, как святыней (IV, 36). Портрет Захара, изображающий смешную и нелепую внешность, дополняется и особым голосом: герой не говорит, а ворчит, как собака, или хрипит. Голос же, данный Богом, по словам Захара, он потерял на охоте с собаками, когда ездил со старым барином и когда ему дунуло будто сильным ветром в горло (IV, 37).

Полное равнодушие к сору, пыли, грязи отличает этого слугу от других слуг - персонажей отечественной литературы. Захар на этот счет составил собственную философию, не позволяющую бороться ни с грязью, ни с тараканами и клопами, раз они выдуманы самим Господом. Когда Обломов приводит своему слуге в пример живущее напротив семейство настройщика, Захар приводит в ответ следующие аргументы, в которых видна незаурядная наблюдательность: А где немцы сору возьмут? Вы поглядите-ко, как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук с плеч отца переходит на сына, а с сына опять на отца. На жене и дочерях платьишки коротенькие: все поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого, вот как у нас, чтоб в шкафах лежала по годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да с пивом и выпьют (IV, 40).

При внешней разболтанности Захар, однако, довольно собран. Извечная привычка слуг старого века не дает ему разбазаривать барское добро - когда земляк Обломова, жулик Тарантьев, просит Илью Ильича дать ему на время фрак, Захар немедленно отказывает: пока не будут возвращены рубашка и жилет, ничего больше Тарантьев не получит. И Обломов теряется перед его твердостью.

Верность Захара своему барину и всем давно забытым устоям родной Обломовки воплощена ярче всего в эпизоде, когда Обломов наставляет своего слугу привычным и самым действенным способом - прибегая к жалким словам и называя Захара ядовитым человеком. В минуту раздражения Захар позволил себе сравнить Обломова с другими, которые и с квартиры на квартиру легко переезжают, и за границу отправляются. Это вдохновляет Илью Ильича на грозную и гордую отповедь о невозможности сравнивать его, Обломова, с кем бы то еще ни было. И это пробирает Захара больше, нежели ругательства: он и сам чувствует, что переступил какую-то запретную границу, уподобив своего барина другим людям.

Захар не лишен и недостатков. Гончаров определяет своего персонажа как рыцаря со страхом и упреком, который принадлежал двум эпохам, и обе наложили на него печать свою. От одной перешла к нему по наследству безграничная преданность к дому Обломовых, а от другой, поздней, утонченность и развращенность нравов (IV, 33). Захар любит выпить с приятелями, посплетничать на дворе с другими слугами, порой приукрашивая своего барина, порой же выставляя его таким, каким Обломов никогда не был. Может Захар при случае и прикарманить деньги - не крупные, медные, но непременно оставляет себе сдачу от покупок. Все, к чему Захар прикасается, бьется, ломается - к началу повествования в доме Обломова уже совсем мало целых вещей, будь то стул или чашка. Еду барину Захар подает, как правило, уронив то булку, то вилку…

И еще черта, характерная для смешения двух эпох, на которые указал Гончаров: Захар у