Секулярное священство и опасности, которые таит демократия

Статья - Философия

Другие статьи по предмету Философия

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



Секулярное священство и опасности, которые таит демократия

Ноам Хомский

Термин секулярное священство я заимствую у выдающегося британского философа и историка-интеллектуала Исайи Берлина. Тот имел в виду интеллектуалов-коммунистов, оправдывавших государственную религию и преступления власти. Конечно же, к секулярному священству примыкали не все советские интеллектуалы. Были комиссары, которые власть оправдывали и реализовывали, и диссиденты, которые протестовали против власти и ее преступлений.

Мы чтим диссидентов и осуждаем комиссаров, что само собой разумеется справедливо. Внутри советской тирании, однако, верно было прямо противоположное что тоже само собой разумеется.

Следы различения комиссаров и диссидентов ведут к самой ранней письменной истории, как и тот факт, что внутри своей страны комиссары чаще пользуются уважением и привилегиями, а диссидентов презирают и нередко наказывают.1

--------------------------------

1 Подробнее о комиссарах см. у М. Ямпольского (А.Б.)

Рассмотрим Ветхий Завет. Есть темное древнееврейское слово, которое по-английски переводится как prophet 'пророк' (и сходным образом в других западных языках). Оно означает нечто вроде интеллектуала. Пророки предлагали критический геополитический анализ, а также критические оценки и наставления морального свойства. Много столетий спустя их стали почитать; во время но же их принимали не слишком радушно. Были и такие интеллектуалы, которых почитали: льстецы при дворах царей. Столетия спустя их обличили как лжепророков. Пророки были диссидентами; лжепророки были комиссарами.

В ту эпоху и до наших дней есть бесчисленное множество примеров. Это поднимает для нас такой небесполезный вопрос: а наши собственные общества - они что, исключение из исторического правила? Отнюдь: они довольно точно следуют этому правилу. Берлин использовал термин секулярное священство для того, чтобы обличить класс комиссаров у официального противника; обличение совершенно справедливое, однако ничего удивительного в этом нет. А другой исторической универсалией, или близкой к ней, является то, что глаз у нас остер на преступления тех, кого заведомо определили как врагов, и их-то мы разоблачаем бойко, часто с превеликой убежденностью в собственной правоте. Взглянуть в зеркало чуть посложнее. Одной из задач секулярного священства в нашем обществе, как и в других, является предохранять нас от этого неприятного ощущения.

Джордж Оруэлл знаменит своим красноречивым обличением тоталитарного врага и скандального поведения его секулярного священства; наибольшего внимания в этом смысле заслуживает, быть может, его сатира Скотный двор. Писал он и об аналогичном явлении в свободных обществах в своем введении к Скотному двору, в котором рассматривалась литературная цензура в Англии. В свободной Англии, писал он, цензура во многом добровольная. Непопулярные идеи можно замалчивать, а неудобные факты держать во тьме безо всякой надобности в официальных запретах. В результате всякого, кто ставит под сомнение превалирующую ортодоксию, с удивительной эффективностью заставляют замолчать. У Оруэлла было лишь несколько замечаний по поводу методов, используемых для достижения такого результата. Первый был связан с тем, что пресса находится в руках богачей, у которых есть все мотивы для того, чтобы по определенным важным темам сообщать информацию недобросовестно. Второй прием это хорошее образование, которое прививает всеобщее молчаливое согласие, что „нехорошо" упоминать данный конкретный факт.

Введение к Скотному двору известно не так хорошо, как сама книга. Объясняется это тем, что оно не было опубликовано. Оно было найдено в бумагах Оруэлла тридцать лет спустя и помещено в достаточно заметном издании. Но оно остается неизвестным.

Судьба книги и введения к ней это символичная иллюстрация того, о чем идет речь. Их секулярное священство плохое, даже омерзительное; их диссиденты безукоризненны. Дома и на зависимых территориях ценности обратные. Те же самые условия сохраняются и для преступлений, которые секулярное священство должно с негодованием осуждать либо замалчивать и оправдывать, в зависимости от субъекта.

Проиллюстрировать это опять же слишком даже просто. Но иллюстрации уведут нас от темы. Важно их ошеломляющее единообразие факт, который подробно документировался в диссидентской литературе, где его легко проигнорировать, на что как раз и указывал Оруэлл в своем безвестном эссе о добровольной цензуре в свободных обществах.

Хотя этот путь и уводит от темы по упомянутым причинам, я, тем не менее, проиллюстрирую общую закономерность несколькими актуальными примерами. При таком единообразии найти современные примеры редко бывает трудно.

[...]

Проект удержания публики в неведении, пассивности и послушании прослеживается на всем протяжении истории, но постоянно принимает новые формы. Это особенно верно тогда, когда народ добивается некоторой степени свободы и его уже не так-то просто привести к повиновению угрозой или применением насилия. За прошедший век основными примерами этого являются Англия и США. Во время Первой мировой войны обе ведущих демократии создали высокоэффективные ведомства государственной пропаганды. Целью Министерства информации Британии было контролировать мышление мира, а особенно мышление американских интеллектуалов, которые

s