Сексуальная эмансипация женщин и проблема другого

Информация - Социология

Другие материалы по предмету Социология

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



, твердо стоящая на своих ногах эмансипированная женщина. И все же воздержимся, не будем спешить с выводами, продолжим повествование. "Эмили села на меня верхом и, опершись на руки и откинувшись назад так, что ее маленькие груди торчали, словно две порции желе, прояснила все, что должно было произойти.

- Сегодня - бесплатно, - заявила она. - Брать деньги в первый раз глупо. Ты больше не придешь. Если только ты не псих. А если псих, ты мне не нужен...

- Погоди, Эмили, - запротестовал я. Она приложила палец к моим губам и заставила меня замолчать.

- Не спорь, - сказала Эмили, - это хорошая сделка. Мое тело жаждало Эмили, и я начал встречаться с нею на регулярной основе: раз в неделю по двадцать фунтов".

Экстраординарность отношений стала угнетать юношу. Он попытался уточнить свой статус.

"Так, значит, Эмили, ты не проститутка? - спросил я по возможности небрежно. Она лежала на кровати и выглядела потрясающе: грудь полуобнажена, ноги прикрыты черным шелковым платком.

- Нет, - ответила Эмили своим хрипловатым голосом.

- Я твоя любовница.

- Но тогда почему ты берешь с меня деньги? - Эмили объяснила. Она сказала, что мужчины часто обижали ее. Они принимали любовь Эмили и использовали это чувство против нее же самой. И теперь она берет деньги. Деньги означают, что она контролирует ситуацию, а следовательно, означает, что она в безопасности..." Сказано без обиняков, дерзко. Этому вызову "мужскому" миру невольно проникаешься сочувствием и ждешь решительных, неизведанных шагов8.

"Той ночью, - вернусь к изложению, - мы впервые поссорились по-настоящему. Из разных концов спальни мы обменивались оскорблениями и упреками. Эмили сказала, что я типичный шовинист. Я ответил, что она типичная шлюха... Эмили хотела, чтобы я любил ее такой, какая она есть, я хотел бесплатного секса".

Как завершается интрига? На первый взгляд - банально. Мужчина в конце концов добивается вожделенного. "...Уже довольно давно Эмили не берет с меня денег... Эмили носит розовые ситцевые платья. Чтобы волосы не топорщились, повязывает их широкой шелковой лентой. Поговаривает о том, чтобы продать свое дело. Хочет, чтобы я был кормильцем семьи, а она сидела дома. Эмили считает, что нам надо жениться. Она хочет детей..."

На самом ли деле эксперимент пришел к логическому концу, конфликт исчерпан, достигнут консенсус, да еще на базе традиционного разделения деятельности: мужчине - публичное, женщине - приватное? Не совсем, душевный мир так и не наступил - "победителя" гложут сомнения: "Мне подумалось - может стоило оставить все как было, не добиваться перемен... Я в отчаянии" [15, c. 188-189]. Кто же в результате потерпел фиаско? Всмотримся повнимательнее. Женщина, разрешив (нет сомнения, на время) проблему неполноценности, безмятежно вписалась в рутинную повседневность; напротив, мужчина, которому вновь вверили "руль", - растерян: утрачены фундаментальные свойства мачизма. Не может не удивлять и другое: героиня затратила колоссальную энергию на то, чтобы вырваться из-под влияния патерналистских норм и принципов - стать автономной, а на поверку все усилия представляются напрасными - инаковость не восторжествовала. И тем не менее, косвенный эффект от всплеска девичьей энергии не назовешь нулевым: он подорвал миф о жесткой "женско-мужской" природной детерминированности. Нетрафаретность, больше - креативность женской приватной практики вольно или невольно заставила мужчину - несмотря на внутренний протест - усомниться в незыблемости накатанной веками культурной колеи.

Мною в развернутом виде описано нетрадиционное эротическое поле в рамках слегка трансформированных патриархальных ценностей. Скорее всего, это противоборство и провоцирует недопонимание, столкновение партнеров и сводит, в конечном счете, на нет их поиски.

Само собой разумеется, поскольку деньги (или другие экономические эквиваленты) в межполовых связях играют инструментальную, очистительную роль, то открывается простор и для конструирования иных форм. К примеру, на фоне изменяющихся (под влиянием все той же революции) любовных смыслов, символов и поз женская пассивность может в глазах эмансипированных особ выглядеть выигрышно. Современная женщина, которая способна к нарушению рутинных норм, к карнавальности, платя любовнику, гордится природной пассивностью, убежденная, что она его эксплуатирует, поскольку энергию приходится тратить исключительно мужчине. Женское тщеславие удовлетворено, но и только - соотношение статусов, если и изменяется, то во многом символически - бунт знаменует уход от зависимости, а не приобретение инаковости.

Несомненно, наиболее радикальный путь преодоления партнерского отчуждения демонстрирует лесбийство. На взгляд С. Бовуар, мужчина в половом акте стремится владеть женщиной, "он входит в нее как лемех в борозду; он делает ее своею, как и обрабатываемую землю" [16, с. 194]. Не в пример этому однополый секс освящен ореолом бескрайности: влюбленная мечтает обладать предметом любви и одновременно - уподобиться ему или уподобить его себе. Вот как эти грани очерчены Кудашевой-Роллан, рассказывающей об экспрессивной жизни М. Цветаевой ее биографу Веронике Лосской: "Я думаю, когда Марина вышла замуж за Сережу Эфрона, это была обычная любовь между мужчиной и женщиной и, как вы знаете, в таких случаях женщина ничего не испытывает. А в любви между женщинами - другое. Женщины умеют дать другу все почувствовать: "жуир"... [17, c. 64]. Приходится только удивляться безапелляционности,

s