Святоотеческие корни русского консерватизма

Информация - Философия

Другие материалы по предмету Философия

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



го восприятия должен быть отличаем от души, ума, духа, от сознания вообще. Сердце есть центр не только сознания, но и бессознательного, не только души, но и духа, не только духа, но и тела, не только умопостигаемого, но и непостижимого"(9). Чрезвычайно характерная особенность восточного христианства состоит в том, что для него ум, интеллект, разум никогда не есть последняя основа, фундамент жизни. Умственное размышление о Боге не есть настоящее религиозное восприятие. Восточные отцы Церкви и русские старцы дают такое указание для подлинного религиозного опыта: "нужно умом в сердце стоять" Один старец говорил про современного человека "вот у него ум, вот сердце, а между ними каменная стена", та стена и делает невозможным истинное познание. Ученый европеец знает многое, часто знает и Библию, знаком с мистикой, и с теологией, и с оккультизмом, чем сегодня небезопасно "балуется" и современное российское образованное общество. Но все это одно только знание, только любопытство. Отдельно существует совокупность знаний и совершенно отдельно от него стеною, живет сердце, потерявшее свое значение, свою центральность, свое право быть фундаментом всего. Ум не стоит в сердце, он стоит отдельно, он не согревается теплотою сердца. Вся наша цивилизация, ведущая происхождение от Ренессанса, разорвавшая свои отношения со святоотеческой традицией, вся эта безрелигиозная наука и философия лишают сердце его центрального положения и дают его уму, науке, познанию. В этом смысле пророческим для всего новейшего интеллектуализма остается изречение Леонардо да Винчи: "великая любовь есть дочь великого познания". Святой Серафим Саровский говорит, что для того, чтобы узреть свет Христов, нужно погрузить ум внутрь сердца, ум должен "укоснить в сердце". "Тогда возсиевает свет Христов, освещая храмину души своим божественным осиянием". "Когда человек созерцает внутренно свет вечный, тогда ум бывает чист и не имеет в себе никаких чувственных представлений. Будучи углубляем в созерцание несозданной доброты, забывает все чувственное, не хочет зреть и себя, но желает скрыться в сердце земли, только бы не лишиться сего истинного блага"(10).

Если сердце есть истинная, сокровенная самость человека, то есть сокровенный сердца человек, имеющая вечное значение, бессмертная нетленная, то здесь в этой предельной точке лежит наше Богоподобие. Такое Богоподобное око есть в глубине сердца, оно ничем не может быть омрачено и затемнено, оно видит ясно даже в пучине греха, даже на дне падения, даже в аду.

Есть нечто в человеке, что не может быть погружено в небытие, что не может "сгореть". Или иначе, есть в нем "искра Божия", которая не может погаснуть ни в какой тьме, и это всегда понимала русская философия. Это и есть "свет Христов, просвещающий всякого человека, грядущего в мир". В сердцах язычников он обнаруживается как голос совести. Совесть со своею ноуменальной непогрешимостью есть звучание сердечного центра, услышанное еще Сократом.

Здесь лежит онтологической зерно русской православной философской мысли, неразрывно связанной с верой в Бога. Здесь настоящее расхождение с язычеством древним и современным. Ф.М. Достоевский с громадною силой пережил и дал услышать биение истинных глубин человеческого сердца. Нет "мертвых душ", а есть временное засыхание и умирание бессмертного ядра человеческого духа; на самом деле: "не оживет, аще не умрет". Как возможен вообще грех с этой точки зрения?

Он возможен из периферии, а не из центра. Истинное Я не грешит. Зло и грех есть не Я: "Не я делаю, но живущий во мне грех" (Рим.7,17) Грех возникает из сопротивления материи, из сопротивления плоти, из "тела смерти". Периферия не подчиняется центру. Если центр, сердцевина, есть свет и жизнь, то крайняя противоположность есть тьма и смерть. Жить по духу, значит жить из центра. Внимать "внутреннему человеку", жить по плоти, значит жить на периферии, телесно, материально.

Сердце есть точка соприкосновения с Божеством, источник жизни и света, и между тем, оно противится Богу и Его Слову и тогда "ожесточается", "каменеет". Говоря о жестокосердии, Святые отцы Церкви так и называют его "окаменелым нечуствием". Омертвение этого рода есть невидимая, но несомненная смерть духа для всего божественного и священного. Такое состояние не вдруг образуется, но бывает последствием продолжительной беспечности жизни: беспечности, впрочем, об одной душе, о Боге, о вечности, но может быть самой заботливой относительно житейского.

И. Ильин, развивая этот принцип в работе "Путь к очевидности", пишет: "Человек должен снова возжелать подлинной реальности, субстанции всяческого бытия и всякой жизни, тогда в нем оживет и раскроется сердце, тогда он свободно и решительно отдастся сердечному созерцанию; на этом он вновь обретет Бога, примирится со своей совестью и начнет создавать новую культуру, слагая новую науку. К этому призвана особенно философия, как любовь к мудрости, как ответственнейшее исследование, как воля к очевидности в делах высшей и предельной важности. И философы нашей эпохи поступят правильно, если забудут свои субъективно-произвольные конструкции и всякие "гносеологические" и "диалектические" комбинации и отдадут свои силы предметному созерцанию.

Тогда они, прежде всего, увидят и укажут духовные раны современной культуры, начиная с утраты священного и кончая исследованием тех бездн, в коих гнездится зло мира"(11).

В не

s