Святоотеческие корни русского консерватизма

Информация - Философия

Другие материалы по предмету Философия

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ы от прямого влияния Спинозы, чей материализм и латентный атеизм они понимали достаточно ясно, то В.С. Соловьев ничуть не таил своего духовного родства именно с этим крупнейшим противником христианского теизма в философии Нового времени. Очевидно, что "русский спинозист" не может быть русским философом. Каковы же те опасности, которые подстерегают русский дух в своем становлении именно как русский? Об этом замечательно писал прот. Г. Флоровский "Изъян и слабость древнерусского духовного развития состоит отчасти в недостаточности аскетического закала, в недостаточной одухотворенности души, в чрезмерной душевности, или поэтичности, в духовной неоформленности душевной стихии. Если угодно, в стихийности. Здесь источник того контраста, который можно описать как противоположность византийской "сухости" и славянской "мягкости"... Нужно различать: речь идет сейчас не о недостаточности научного рационализма - разложение душевности рассудком или и рассудочным сомнением. Это снова болезнь и не меньшая чем сама мечтательность. Речь идет о духовной сублимации и преображении душевного в духовное через "умную аскезу", через восхождение к умному видению и созерцаниям... Путь идет не от наивности к сознательности, и не от веры к знанию, и не от доверчивости к недоверию и критике. Но есть путь от стихийной безвольности к волевой ответственности, от кружения помыслов и страстей к аскезе и собранности духа, от воображения и рассуждения к цельности духовной жизни, опыта и видения, от психического - к пневмотическому. И этот путь трудный и долгий, путь умного и внутреннего подвига, путь незримого исторического делания.... В кругу таких духовно-психологических априорий разыгрывается, прежде всего, трагедия русского духа"(4). Те философы, которым удалось проделать этот путь до конца, и стали подлинно русскими, как, например, И. Ильин, начинавший как гегельянец. Но далеко не всем удалось преодолеть все опасности этого пути, так как он требует глубочайшего уединения человеческого духа, что, безусловно, есть страдание, подвиг одиночества. И. Ильин в этой связи писал о "лично-одиноком человеке", о том, что "каждый из нас, несмотря на постоянное, повседневное сознательное и бессознательное общение совершает свою жизнь и осуществляет свой земной путь от рождения до смерти в глубоком и неизбывном одиночестве"(5). Тайна этого уединения на самом деле заключает в себе подлинный источник единства. "Каждая нравственная победа в тайне одной христианской души есть уже духовное торжество для всего христианского мира" утверждал И.В. Киреевский.

Обобщим особенности русского мировоззрения, о которых было сказано выше, в частности, такие как принцип жизненного опыта, онтологизм, соборность, принцип живой цельности духа, вызревающего на пути уединенного и целомудренного собирания всех сил души. Это позволяет нам ощутить, как глубока, конкретна и всеобъемлюща истина, к которой стремится русский дух. Это не истина как теоретическая картина мира, как чистая идея, но истина, которая существует как таковая и совпадает с внутренней основой жизни, представленная в истинном человеке или жизни истинного человечества.

В русском языке существует очень характерное слово, которое играет чрезвычайно большую роль во всем строе русской мысли - от народного мышления до творческого гения. Это непереводимое слово на другие языки слово "правда", которое вбирает в себя и истину, и справедливость, и милосердие. И именно так, как об этом пророчествовал псалмопевец Давид:

"Милость и истина встретятся, и правда и мир облобызаются.

Истина от земли воссияет и правда с Небес придет" (Пс.84)

Это понятие конкретной, онтологической, живой истины, которое образует последний объект русского духовного поиска и творчества, ведет к тому, что русская философская мысль в ее типично национальной форме никогда не является "чистым познанием", но всегда - выражением религиозного поиска спасения. Только тот, кто совершенно не понимает типа православной святости, чуждого всякого замутненного страстного взгляда на мир, может приписывать фанатизм русскому религиозному сознанию.

Русскому духу присуще стремление к целостности, к всеохватывающей и конкретной тотальности, к последней высшей ценности и основе. В этом, возможно, наибольшее различие между западноевропейским и русским духом. Русскому духу чужды дифференцированность и обособленность отдельных сфер и ценностей западной жизни - и не по причине его примитивности как это часто полагают образованные на западный манер русские, а именно потому, что это противоречит его внутренней сути. Все относительное, что бы оно собой не представляло - будь то мораль, наука, искусство, право, национальность как таковое - для русского не является никакой ценностью. Все обретает свою ценность лишь благодаря своему отношению к абсолютному, лишь как выражение и форма абсолютного, абсолютной истины и абсолютного спасения. С другой стороны, известен русский нигилизм, который является не только отдельной, исторически обусловленной формой русского мировоззрения, но и составляет длительное болезненное состояние русской духовной жизни. Он есть не что иное, как оборотная сторона, негативный полюс этой духовной цельности.

Либо русский обладает истинным "страхом Божьим", истинной религиозностью, просветленностью, и тогда он временами открывает истины удивительной глубины, чистоты, святости, либо он чистый нигилист. Однако определ

s