Афонский спор о природе и почитании Имени Божия и его мистико-богословские, философские и лингвистические основания

Главным пререкаемым пунктом Афонского спора явился вопрос о мистической сущности Иисусовой молитвы, который был сведен по преимуществу к выяснению природы

Афонский спор о природе и почитании Имени Божия и его мистико-богословские, философские и лингвистические основания

Информация

Философия

Другие материалы по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
которому надлежит воздавать только относительное почитание.

4. Имяславие и имяборчество: два духа, два умонастроения.

В Афонском споре, по мысли А.Ф. Лосева, столкнулись два основных направления человеческой мысли субъективистически-психологический релятивизм, превращающий всякий объект в субъективное и лишь относительно значимое переживание, представленный в имяборстве, и объективно-конкретный идеализм, характерный для имяславия, по которой имя имеет объективно-мистический смысл, будучи энергией сущности Божией, а молитва онтологична как один из высших моментов нашего общения с Богом.

В интерпретации свящ. П. Флоренского, в Афонских спорах в противостоянии имяборчества и имяславия столкнулись два типа мировоззрения философский и богословский иллюзионизм и субъективизм, с одной стороны, и вселенское, всечеловеческое самосознание исконной принадлежности истины человеческому роду . Хотя в этих спорах речь шла почти исключительно об одном Лице и об одном Имени, замечает свящ. П. Флоренский, но философское ядро этих споров таким расширением не только не искажается, напротив, уясняется как принцип познавательно-трудовой жизни, в противоположность иллюзионистически-внебытийственной .

Это философское ядро составляет многовековое противоборство материализма и идеализма, номинализма и реализма, рационализма и мистицизма. Одним из первых на это обратил внимание преподаватель Московской Духовной академии М.Д. Муретов, который писал: Корнями своими вопрос об Иисусовой молитве и Имени Спасителя уходит к исконной и доселе нерешенной, точнее неоконченной борьбе противоположностей идеализма, или, что то же, реализма и мистицизма, с одной стороны, и номинализма, он же и рационализм и материализм, с другой... Истое христианство и Церковь всегда стояли на почве идеализма в решении всех возникавших вопросов вероучения и жизни. Напротив, псевдо- и антихристианство и инославие всегда держались номинализма и рационализма .

5. Имяславское учение об Имени Божием и Иисусовой молитве: новоявленное суесловие или глубинное основание Православия?

Противники имяславия настаивали на ново-явленном характере этого учения и его несвязанности с общецерковным мировоззрением.

В видении же имяславцев учение о Божественности и достопоклоняемости Имени Божия традиционное святоотеческое учение, которое коренится в глубинах православной духовности.

Рассматривая реалистическое учение Симеона Нового Богослова об Именах Божиих, афонские имяславцы замечают, что даже для его времени (IX в.) это учение не было новым, а было известно опытно Церкви и развивалось такими отцами и учителями Церкви, как Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Исихий Иерусалимский.

Учение об Имени Божием, в представлении имя-славцев, является наиглавнейшим вопросом Православия, обнимающим собою все христианство, душа Православия, Святая Святых Христова учения. Имя Иисус, полагают они, есть “как бы заглавие Божия Искупления”, “заглавие всего Воплощенного Домостроительства”, и вера во Имя Иисусово есть душа христианства . Это учение, по мысли М.А. Новоселова, лежит в основе учения о единосущии и троичности Божества, о богочеловечестве Спасителя, о Церкви, таинствах, особенно Евхаристии, иконопочитании и др.

По словам свящ. П. Флоренского, учение об Имени Божием таинственная нить, которой вяжутся жемчужины всех догматов , тот нерв Церкви, в который сходятся все прочие нервы, тот догмат, в отрицании которого содержится отрицание всех догматов, та святыня, которая лежит в основе всех святынь церковных .

В наиболее радикальной форме тезис о центральном характере учения об Имени Божием в догматическом аспекте рассматривался А.Ф. Лосевым.

Имяславие, в понимании А.Ф. Лосева, проясняет и обосновывает православную догматику в целом. Сказать, что Имя не Бог (т.е. отвергнуть основной постулат имяславия), означает для Лосева разрушить устои Православия (один из них или даже сразу все). Признав, что Имя есть только звук, а не Сам Бог, нельзя оставаться православным.

Как показывают философско-богословские и исторические изыскания защитников имяславия, вопрос об Имени, часто в неявной форме, неоднократно обсуждался в Церкви, начиная от апостола Ермы.

Ближайшее же отношение к Афонскому спору в историческом плане имеют спор об именах арианца Евномия и каппадокийцев Василия Великого и Григория Нисского в IV в. и особенно иконоборческий спор VIII в. и паламитский спор XIV в. Григория Паламы и Варлаама о природе Фаворского Света и света, созерцаемого при творении Иисусовой молитвы подвижниками-исихастами на высоте их молитвенного подвига .

Наиболее очевидной представляется связь Афонского спора с богословской полемикой XIV в. В.М. Лурье рассматривает Афонский спор о природе Имени Божия как один из новейших исихастских споров . Еще ранее свящ. П. Флоренский интерпретировал учение имяславцев о Божественности Имен Божиих как частный случай общецерковного учения о Божественности всякой энергии Божией .

Наиболее полно вопрос о связи Афонского спора со спором об иконопочитании рассматривался прот. Сергием Булгаковым. Эту связь он лаконично выразил в двух тезисах, согласно которым Имя Божие есть в известном смысле словесная икона Божества, а настоящая икона Божества есть Его Имя .

Поскольку богословского учения об Имени Божием в эпоху VII Вселенского Собора не возникало, подчеркивает прот. Сергий, то уже по одному только этому догмат иконопочитания не получил тогда своего завершения. В современном же богословии, считает он, оба догмата иконы и Имени (вопрос о догмате Имени уже поставлен в наши дни) сплетаются неразрывно. Такая неразрывность этих двух догматов уже выдвинутого в Церкви, хотя и не до конца завершенного, и только еще выдвигаемого определяется, по Булгакову, тем, что наименование изображения есть некое его посвящение Первообразу, существенное ему усвоение, а вместе и осенение им, реализация идеи, осуществление образа .

Рассматривая Имя Божие как Божественную энергию, интерпретируемую ими, вслед за исихастами XIV в,, как Божество, и перенося все богословские усилия на обоснование формулы Имя Божие есть Бог, имяславцы менее всего обращали внимание на связь вопроса об Имени Божием с решениями Халкидонского собора. В наши дни на эту возможность обратил внимание В.М. Лурье. В своем кратком экскурсе по истории Иисусовой молитвы молитвы именем Иисусовым он подчеркивает тот факт, что эта молитва утверждается в Египте в V VI вв. именно в период наибольшего накала христологических споров. Сама канонизация такой молитвы, полагает Лурье, могла быть связана только с христологическими спорами: употребление человеческого имени “Иисус” на традиционном месте призывания Имени Божия и есть самое ясное исповедание Христа истинным Богом нашим . Существовавшие древнейшие православные толкования этой молитвы, по мысли Лурье, свидетельствуют о постоянно присутствовавшем осознании этой молитвы как христологического исповедания.

Связь Афонского спора с христологическими спорами неявно обсуждалась имяславцами и их защитниками при попытках обнаружить заблуждения и еретические корни в имяборческих учениях об Имени Божием. Так, в свое время иеросхимонах Антоний (Булатович) рассматривал имяборчество как ересь новоарианства, а свящ. П. Флоренский видел в имяборчестве ересь новонесторианства.

Связь Афонского спора и ономатодоксии (имяславия) с христологическими спорами можно уловить в попытках восприятия Имени в контексте догмата о воплощении, а также в использовании логики, опирающейся на отношения неслиянно и нераздельно, а также неявно на отношения неслитно, неизменно (непреложно), нераз-дельно, неразлучно и их оппозиты, применяемой при развертывании христологических учений.

По мысли прот. С. Булгакова, имена Божии словесные иконы Божества, воплощение Божественных энергий, феофании, несущие на себе печать Божественного откровения ; и ...воплощение Слова совершается не только в боговоплощении Господа Иисуса Христа, но и в именованиях, которые совершаются человеком в ответ на действие Божие... .

Что же касается использования логики неслиянности, но нераздельности применительно к энергийному отношению Имени, Именуемого и именующего, то она обычно использовалась для характеристики связи Имени и Именуемого. Обращая внимание на ошибки и крайности в интерпретации Иисусовой молитвы, свящ. П. Флоренский так писал радикально настроенным имяславцам, уехавшим на Кавказ и болезненно сосредоточившимся на Имени: Синод разделяет то, что нераздельно, а вы хотите слить неслиянное .

6. Формула Имя Божие есть Бог: интерпретации, модификации, дискусионные проблемы.

Спустя десятилетия после начала Афонского спора, В.Н. Лосский писал: Вопрос об “имяславстве” стоит где-то в глубине церковного сознания. Ответа он еще не получил (вернее формулировки: ответ у Церкви всегда есть, надо его услышать и выразить)... Когда будет ясна формула, исполненная духовного опыта и “очевидная” духовно, многие вопросы сами собой отпадут, и многие сложности представятся детски простыми .

Во время Афонских споров в качестве такой формулы долго выступала формула Имя Божие есть Бог, с помощью которой выражалась центральная и фактически единственная интуиция исторического имяславия . И развернувшийся спор был спором о том, адекватно ли эта формула передает содержание православного молитвенного опыта, или же от этой формулы следует вообще отказаться.

Первый вопрос при обосновании церковного учения об Имени Божием касается определения того, о чем говорит и свидетельствует православный духовный мистический опыт в смысле понимания природы Имени Божия и в какой мере он подтверждает или опровергает формулу Имя Божие есть Бог и ее уточняющие варианты.

Согласно интерпретации прот. С. Булгакова, специально занимавшегося философским и богословским обосн

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>