Архиепископы и политическая борьба в Новгороде в первой половине XV века

В 1456 г. великий князь Василий Васильевич Темный, окончательно утвердившийся на престоле, пошел войной на Новгород. Служебный князь Александр Чарторизский

Архиепископы и политическая борьба в Новгороде в первой половине XV века

Дипломная работа

История

Другие дипломы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Архиепископы и политическая борьба в Новгороде в первой половине XVвека

 

 

Содержание

 

  1. Гражданские смуты в Новгороде и «неустроение» в епархии
  2. Начало правления Евфимия II
  3. Идеологические основы «культурного возрождения»в Новгороде в середине XV в

Литература

 

 

1. Гражданские смуты в Новгороде и «неустроение» в епархии

 

В первой половине XVв. Новгород пережил несколько тяжелых внутренних потрясений. В 1417 г. начался мор в Новгороде «и в Ладозе, и в Русе, и в Порхове, и во Пьскове, и в Торжьку, и в Дмитрове, и во Тфери»675. Владыка Симеон «с всею седмию сборов и с крестианы, со кресты обходи около всего Вликаго Нова города, молися богу и пречистеи его матери о престатьи гнева божиа. А крестианы ове на конех, а друзии пеши, из леса беръвна привозив, поставиша церковь святую Ностасью в память ея, и свяща ю архиепископ Семеон того же дни и святую литургию совръши; а в остаточных беръвнах поставиша церковь святого Илью конец Прускои улице; а новоторжане такоже единем утром святого Афанасиа, и литургию свершиша».

Средство архиепископа Симеона против болезни психологически вполне объяснимо. Строительство церквей-однодневок дало людям надежду и потому помогло - мор пошел на убыль. Возможно, эпидемия способствовала росту религиозности среди новгородцев. По крайней мере, именно в 1417 г. по благословению архиепископа Симеона посадники Федор Тимофеевич, Иван Александрович, «и старшие посадники» пожаловали монаху-отшельнику Савве земли для его пустоши землю на реке Вишере677. Земля эта ранее принадлежала Славенскому концу, то есть, посадники, пожаловав землю пустоши, выражали не свою личную волю, а волю всего конца. Впоследствии на этой земле был основан Савво-Вишерский монастырь.

На следующий, 1418 г., страшное знамение явилось в церкви святой Настасьи: «идяше от иконы святыя богородица Покрова акы кровь по обе стороне риз ея, месяца априля 19» .В тот же месяц, по замечанию летописца, знамение сбылось - две стороны Новгорода поднялись друг на друга. Вечевойгород потрясла гражданская смута, которая вошла в отечественную историографию под названием «восстание Степанка» или даже «революция 1418 г.». Большинство отечественных историков трактовали произошедшие в Новгороде события, как классовую борьбу черни против бояр .

Более достоверную версию событий реконструировал В.Н. Вернадский. Но и его трактовка произошедшей в Новгороде смуты, как борьбы «за власть между разными группами господствующего класса», нуждается в корректировке. Современный исследователь новгородских усобиц А.В. Петров рассмотрел события 1418 г. как межрайонную распрю, в которой «нет оснований видеть борьбу плебса с аристократией» .

Смута началась 24 апреля, когда некий новгородец Степанок спровоцировал избиение и казнь Данилы Ивановича Божина, боярина с Кузьмодемьяновской улицы. В летописи Авраамки боярин Божин назван «господарем» Степанка, что может означать некие кабальные отношения.

Данила Иванович спасся только чудом - рыбак с Людинаконца Личко «похоте ему добра» и подобрал боярина в свою лодку. Народ воспринял поступок рыбака как нарушение вечевого решения и с полным правом, по обычаю, разграбил его дом. На этом конфликт мог бы исчерпаться - самого боярина никто больше не преследовал (оставшихся в живых после суда Волхова вторично никогда не казнили). Однако Данила Иванович оказался злопамятным. Он приказал схватить Степанка. Летописец неодобрительно прокомментировал этот поступок боярина: «хотя вред исцелити, паче болши язву въздвиже; не помяну рекшаго: аз отмыцение».

Анализируя данный конфликт, А.В. Петров отметил, что «в летописном рассказе... содержится явная полемика с языческой моралью мести и связанным с нею языческим обычаем вражды между древними частями города» . Впрочем, дальнейшее развитие усобицы было обусловлено не столько жаждой мести жителей торговой стороны, сколько желанием восстановить справедливость. Боярин Божин был казнен по законному решению веча, следовательно, он был виновен, а Степанок прав. Схватив Степанка, боярин продемонстрировал, что не признает вечевое решение, и тем самым нарушил закон. В ответ на Ярославовом дворе вновь собралось вече,«вопиюще по многи дни: «пойдем на оного боярина и дом его расхитим» .

Решение разгромить двор Божина не было стихийным. Обсуждение вопроса длилось несколько дней, и в результате на вече было постановлено, что Данила Иванович преступил закон, является злодеем, следовательно, его дом и все имущество отдается на «поток и разорение». Очевидно, что посадник и тысяцкий знали об этом вечевом решении. Народ, пришедший на Кузьмодемьяновскую улицу «в доспесех стягом» выполнял решение веча.

Однако почему-то следом за усадьбой Божина были пограблены дома «иных крестьян неповинных» на той же улице. На наш взгляд, это не стихийные грабежи распоясавшейся черни. Просто пришедшие с веча люди не обнаружили Степанка на усадьбе Данилы Ивановича. Его начали искать на дворах родственников или друзей Божина. Угроза повальных грабежей вынудила жителей Кузьмодемьяновской улицы обратиться к посредничеству архиепископа. Именно владыке они вернули Степанка и умоляли остановить погромы. Отдать Степанка разбушевавшейся толпе бояре побоялись, ведь узнав, кто скрывал и мучил Степанка, нарушая тем самым вечевое решение, толпа немедленно принялась бы мстить мучителям. Отдав Степанка владыке, бояре понадеялись на его покровительство и на сохранение своей анонимности.

Владыка «послуша молениа их, посла его (Степанка - O.K.) с попом их да с своим боярином» к «собранию людскому». То есть, архиепископ отправил Степанка к вечникам в сопровождении уличанского попа и владычного боярина, понадеявшись, что такие послы сумеют успокоить народ.

Действительно, казалось бы, конфликт снова можно считать исчерпанным. «Собрание людское» добилось справедливости - боярин и его сторонники наказаны, Степанок освобожден. Более того, сам владыка только что подтвердил правоту собравшегося народа. Однако, получив Степанка, люди «пакы възъярившися, аки пиане, на иного боярина, на Ивана на Иевлича, на Чюденцеве улици и с ним много разграбиша бояръскых дворов».

Возможно, Иван Ивлиевич и другие, не названные поименно, бояре были теми самыми, кто держал у себя Степанка. Владыка не сообщил, кто именно отдал ему Степанка, но сам-то Степанок прекрасно помнил своих мучителей.

До сих пор летописец явно был на стороне народа, даже осуждал поступок боярина Данилы Ивановича. С этого же момента тон летописца меняется с сочувственного на возмущенный. Дальнейшие действия народа не санкционированы вечем - это уже гражданская смута.

Наверняка, среди собравшихся было немало людей, у которых накопились счеты к тому или иному боярину с Софийской стороны. Вероятно, успех со Степанком послужил неким стимулом к дальнейшим действиям. Вспомним, что Новгород недавно пережил страшный мор. Возможно, бояре, дворы которых подверглись разграблению, занимались ростовщичеством. Теперь народ пожелал восстановить справедливость и обогатиться за счет тех, кто наживался на чужом горе. «И не токмо то зло бяше на той оулици, но и манастырь на поле святаго Николы разграбиша, игумена и черноризцев оскорбиша, рькуще: «зде животы крестьяньскиа и болярьския» .

Обратим внимание, как люди обосновали захват ими собственности, хранившейся в монастыре: «здесь хранится имущество христиан и бояр». Едва ли они имели в виду, что бояре в Новгороде не были христианами, скорее это разделение подтверждает, что народ стремился вернуть себе неправедно захваченное боярами имущество честных христиан.

Грабежи продолжались: «того оутра на Люгощи оулици изграбиша домы многых людие, глаголюще, яко «нам супостаты соуть» . Если грабежи на Кузьмодемьяновской улице жители Софийской стороны восприняли как законные (по решению веча), то дальнейшие погромы застали их врасплох. Только когда мятежники дошли до Чудинцевой и Люгощи улиц, на соседних улицах осознали, что они, похоже, на очереди. Жители Прусской улицы успели вооружиться и организованно встретить грабителей, вынудив их отступить.

«И от того часа нача злоба множитися, и прибегше они на оною стороноу Торговоую, реша, яко «и Софеискаа страна хощет на нас воороужившеся ити и домы наша грабити» . Эти слова еще раз подтверждают, что основную массу народа, грабившего софийских бояр, составляли собственники, владевшие домами, а не городская чернь. В результате, Торговая сторона поднялась по набату, ожидая нападения Софийской. «И начата людие срыскиваться с обоих стран, аки на рать, в доспесех на мост великий, бяше же гоубление: овии от стрел, а инии от копии, беша же и мертвий, аки на рати» .

Добиваясь справедливости, жители Торговой стороны восстановили против себя многих жителей Софийской. Нагнетанию паники способствовала лютая гроза, разразившаяся в этот день: «и нападе страх на обе стране, и от людыя брани и от оусобнаго гоубительства начата животы свои носити в церкви» . Возникла реальная угроза гражданской войны, и в этот момент в ситуацию вмешался архиепископ Симеон. Он довольно оперативно собрал священников всех семи соборов и вместе с ними и с архимандритом вышел из Софийского собора крестным ходом, благословляя и успокаивая новгородцев. Владыка со свитой прошел до моста сквозь вооруженную одоспешенную толпу, и выслушал все «мол

Похожие работы

1 2 3 4 5 > >>