Армяне - нация третьего тысячелетия

Уникальной в контексте этнотравмы является история армян. Деление на “своих» и «чужих» в нашем мироосмыслении берет начало во взаимоотношениях племен,

Армяне - нация третьего тысячелетия

Информация

Культура и искусство

Другие материалы по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией

Армяне нация третьего тысячелетия?

В создании целостной концепции национального выживания армян, на неапробированные фрагменты которой сегодня пытается ориентироваться принимавший решения топ-менеджмент Армении, важная роль принадлежит осмыслению инвариантного для всех национальных сообществ феномена этнотравмы. Он связан с определенным историческим фактом, отложившимся в памяти этноса как его коллективная беспомощность перед лицом опасности и как “абсолютная несправедливость” свершившегося.
Считывая мотивы сиюминутного поведения с исторически сложившихся матриц коллективного бессознательного, каждое новое поколение реанимирует память о ярких событиях своего прошлого. Среди них встречаются и те, что не очень отвечают чувству его национального достоинства. Они-то и травмируют групповое сознание сообщества. Формируясь по законам мифологического сознания, этнотравма оказывает в дальнейшем решающее воздействие на конструирование национальных поведенческих стереотипов.
Известно, что маргинальные конфликты внутренне присущи любой локализации сообществ. Но не каждое из них доводит память о своей этнической травме до состояния перманентного массового невроза. Он чреват тем, что перекрывает пути здравому смыслу. История знает достаточно прецедентов подобного характера, чтобы человечество сумело сегодня найти в себе силы не тащить устаревшие убеждения в новый дом перестраиваемого миропорядка.
В групповом сознании сообщества когда-то испытанный дискомфорт нанесенная обида обретают гипертрофированные черты, превращаются в драматичную проблему и начинают требовать включения в компенсаторный механизм национальной идентификации. Происходит это особенно ярко в периоды экономической и политической нестабильности. Тогда из архива истории этноконфликт переходит в арсенал политики.
Мифотворчество опирается на некоторый набор архетипов. В массовом сознании их не больше трех десятков. Этнотравма, как один из тридцати векторов жизнеобеспечения, является одной из мощнейших энергетических доминант в комплексе национального самосознания этноса. Важно выяснить ее наполнение, чтобы понять неоднозначную, больше того - противоречивую роль одного из важных средств воспроизводства сообщества, который, конституируя нацию, становится одновременно механизмом ее разрушения.

Теория дихотомии «свои чужие» и ее практическое применение

Исключительное значение имеет формирование архетипа, хорошо известного миру как оппозиция “они-мы”. Понятие “они”, традиционно нагружается всеми атрибутами негативного начала, понятие “мы“ - максимальным количеством положительных символов. До осознания комплементарности составляющих человечество было еще далеко. Поэтому, в конкретных ситуациях утраты групповых ориентиров дихотомии “ мы-они” конструировалась по всем законам примитивного мифологического мышления.
Сыновья Ноя, расселяясь по ойкумене, становились родоначальниками разных сообществ. Это было первое (родоплеменное) противопоставление древних народов на "свои"-"чужие" по рождению. Ментальность народа Ветхого Завета или двухтысячелетнее дохристианское мироощущение других народов подчинялись подобным законам.
Отказ от поклонения родовым богам и переход к монотеизму означали переход к признанию некоей общности. Заповеди Божественного Закона знаменовали собой начало общечеловеческой морали. Так впервые появилась надежда (или иллюзия) преодоления противопоставления “мы-они”.
Мир, однако, продолжал развиваться по своим законам. В основу одного из них был положен принцип самопорождающейся, ветвящейся (прогрессирующей этно-этической, затем этно-правовой) технологии дифференциации социума. Мы братья, но принадлежим разным матерям (или разным отцам). Как выжить в этих новых условиях, ведь брат от другой матери это уже “они”, а там за горами, новые и более опасные “они” и этот процесс практически бесконечен.
Миф обеспечивает сообществу не только механическое выживание, но сообщает инерцию поступательной эволюции (развития). Рассматриваемая в этом контексте этнотравма может интерпретироваться как необходимый механизм динамики этноса. Это третья функция этнотравмы - именно она обеспечивает сообществу инерцию поступательного движения, его эволюцию.

Функции этнотравмы и ее следствия

Таковы три жизнесозидающие функции этнотравмы: консолидирующая(1), обеспечивающая устойчивость группы(2) и ее изменчивость(3). Две последние гарантируют “динамическое равновесие» сообщества. Именно поэтому этнотравма столь живуча. Неся в себе ароморфный заряд, она легко воспроизводится в памяти каждого последующего поколения.
Нет точки отсчета - нет начала и конца. Взаимоотношения сторон “развиваются» по кругу: обособленность от окружающего мира и следование своей традиции реакция на это окружающего мира, его недовольство - дискриминация среды и преследования народа - его сопротивление, вновь обособленность - и снова по кругу… Системы подобного рода относятся к самоорганизующимся. Их особенностью является то, что поведение субъектов из-за множества неопределенностей часто оказывается непредсказуемым.
Если память этнообид будет воспроизводиться с определенной периодичностью, то есть опасность стать “нацией этнотравмы”. “Беличье колесо” “убирает гиподинамию” сообщества, но не дает возможности ни “белке», ни «колесу» остановиться. Из систем подобного типа можно “вылететь” двумя способами: “гибелью белки” или “разрушением колеса». Третьей силой в контексте этнотравмы в 21 веке может стать только разум человека, осознающего все социальные последствия попадания нации в «беличье колесо” этнотравмы.
Нормы юридического права, геополитические реалии и закономерности, научное описание действитетельности бесполезны перед логикой мифа. Он развивается по своим закономерностям, где здравые идеи доводятся до абсурда, замыкая ситуацию в изолированной зоне замкнутой петли.
Стороны при этом пользуются приемами, запрещенными в цивилизованном мире. В арсенале средств умелая компоновка не связанных друг с другом информационных фрагментов, представление догадок в виде фактов, ангажированные исследования, подача лживой информации с ее последующим опровержением, которое оказывается уже бессильным. Такова логика мифа, а игроки, независимо от уровня политического или интеллектуального потенциала, играют по ее правилам.
История знает множество способов группового (адаптивно адаптирующего) выживания. Назовем из этого многообразия два: поведенческий стереотип мифологического Януса (1) и полной смены групповой идентичности (2). История полна ими: это, например, массовая ассимиляция армян, которая произошла в результате насильственной унии с Ватиканом. Это посыл лидеров Гаскалы в эпоху Просвещения, призывавший “быть человеком среди людей на улице, но евреем дома”.

Армяне и евреи: два исключительных народа?

Уникальной в контексте этнотравмы является история армян. Деление на “своих» и «чужих» в нашем мироосмыслении берет начало во взаимоотношениях племен, принимавших участие в этногенезе армян. Мифология урумейцев, мушков, хуррито-урартских племен пронизана мотивами перманентной борьбы с Ассирией.
Борьба между Космосом и Хаосом трансформировалась, в конце концов, в войну между армянами и “чужими” народами (и государствами - Ассирией, Мидией и т.д.). Центральным сюжетом в древней мифологии было сопротивление армян любому подчинению извне. Понятно, поэтому, сколь велика роль этнотравмы в миропонимании современных армян.
Исторически сложившееся мирообъяснение привело сегодня к нахождению «не наших“ уже внутри собственного сообщества. Оппозиция ереванцев карабахцам, например, может завтра привести к более локальному противопоставлению. Эта логика обрекает армян отнюдь не на выживание.
Здесь расходятся во многом похожие судьбы армян и евреев. Не секрет, что, желая вырваться из советского режима, неевреи спешили “превратиться» теперь уже из “Павла в Савла». Правительство Израиля закрывало глаза на иммигрантов с явно несемитской родословной. Важно было, что человек считал (или даже называл) себя евреем. Этого было достаточно, чтобы его не только приняли на новой земле, но и могли поставить на ключевые позиции. Армяне же своего собрата, по трагичности судьбы не знавшего языка, могут считать “не нашим”.
Евреи и армяне почти едины в осознании себя “народом исключительных страданий”. “Это близость и родственность Иова Иову, сироты к сироте” писал Ю Карабчиевский (см. Литературная Армения, 1988, № 7-8). И, действительно, это два народа с крос культурными этнотравмами, выбирающими иногда похожие, но чаще - разные пути выхода из этнического коллапса.
На протяжении почти всей этнической истории реакция окружающих на переживаемые армянами и евреями сложившиеся этнотравмы становилась все более раздражительной. Для евреев логическим завершением стал антисемитизм. Сначала это был некий неадекватный ответ на естественное, казалось бы, самосохранение евреев и их здоровую реакцию на “упоминание веревки в доме повешенного”.
Но движение антисемитизма, многократно подпитываемое искусственно создаваемыми мифами, которые в свою очередь рождались не всегда на голом месте, не оставляло никаких возможностей выбора. Антисемитизм был основан на ненависти к евреям как “особому сообществу”. В 20 веке эта идеология довела идею противопоставления “свои-чужие” до Холокоста.
В душе евреев и армян память о многочисленных преследованиях их народов живет постоянным эмоциональным подтверждением их особой этнической судьбы . Оценивая себя как “народ героических страданий”, армяне считают вправе в связи с этим рассуждать о феномене своей “национальной исключительности”. Но, возможно, похожая самооценка евреев как “богоизбранного народа», и вызывала массовый протест остального христианског

Похожие работы

1 2 3 > >>