«Тусовка» как социокультурный феномен

В силу того, что встреча в тусовке лишена какого-либо идеологического опосредования, она обречена быть укорененной исключительно в сфере межличностных отношений,

«Тусовка» как социокультурный феномен

Статья

Культура и искусство

Другие статьи по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией

«Тусовка» как социокультурный феномен

В. А. Мизиано

Явление, получившее в просторечии наименование тусовка, представляет собой оригинальный социокультурный феномен, не имеющий исторических аналогов. Тусовка не вписывается в контуры того, что принято определять терминами официальной культуры. Она, собственно, и возникла как прямой результат распада институций официальной культуры. На протяжении своего десятилетнего существования тусовка так и не обрела санкционированное властью положение в обществе, она так и не захотела видеть в ней средство репрезентации.

В то же самое время тусовка не сводима и к андеграунду этой типологической альтернативе официальной культуры. Альтернативность, собственно, и являлась конституирующим принципом андеграундного сообщества, которое определяло себя по отношению к большой культуре. Тусовка это и есть форма самоорганизации художественной среды в ситуации отсутствия какого-либо внешнего репрессивного давления, когда исчерпаны все возможные консолидации по принципу идеологического единомыслия, этики противостояния или «общего дела».

Не узнает себя тусовка и в богеме феномене, возникшем в XIX столетии и доживавшем свой век на Западе в умонастроениях шестидесятников, а в России у неортодоксального крыла официальной культуры. Ведь богема возникла как ответ художественной среды на давление рынка и социального заказа, когда элита организует свой внутренний, оппозиционный коммерческому «символический рынок», где циркулируют некие подлинные и абсолютные ценности (П. Бурдио). Тусовка же, наоборот, гипотетически открыта рынку и социальному заказу и пребывает в перманентном ожидании покупателя и покровителя.

Особенность тусовки состоит в том, что она являет собой совокупность людей, исходно консолидированных не столько конкретными структурами институциональными или идеологическими, сколько перспективой их обретения; тусовка это тип художественного сообщества, мыслящего себя как чистую потенциальность.

В самом деле, тусовка возникла как спонтанный и свободный выбор отдельных индивидов. Никто не принуждал и не склонял их к этому, не было к тому никаких институциональных или властных побудителей. Тусовка возникла как встреча и неизменно пребывает на этом рудиментарном уровне человеческого сообщества. Тусовка существует как последовательность встреч, как вид сериального сообщества (Ф. Альберони).

Возникнув на руинах институциональной культуры, тусовка явилась тем свободным открытым пространством, на котором встретились люди, свободные от каких-либо обязательств перед прошлым и полностью открытые перспективе. Тусовка чутка к потенциальности встречающихся и индифферентна к их предыстории. А потому в сообщество это вошли на равных и кандидаты искусствознания, и спекулянты компьютерами, и герои андеграунда, и бывшие функционеры. Тусовка отрицает традицию, она постисторична.

В силу того, что встреча в тусовке лишена какого-либо идеологического опосредования, она обречена быть укорененной исключительно в сфере межличностных отношений, в face-to-face relations (Э.Гофман). Насколько первична встреча для сферы общественных отношений, настолько же первичен и принцип причастности к тусовке: она беспрецедентна в своей открытости и демократизме. Для входа в тусовку не надо обладать никакими априорными качествами или достоинствами, профессиональным или социальным статусом. Тусовка не дворянское собрание, не академия «бессмертных» и не мафия. Чтобы быть в тусовке, надо просто быть в нужное время и в нужном месте там, где тусовка воспроизводит себя. Успешный тусовщик это тот, кто за минимальное время успеет посетить максимальное количество мест. Тусовка есть синдром распада дисциплинарной культуры и социальных иерархий, предельно персонализированный тип сообщества. Лишенная институтов, она замещает их персонализированными суррогатами. Тусовка не знает музея, но у нее есть человек-музей; она не знает полноценных периодических изданий, но у нее есть человек-журнал; у нее нет художественной критики, зато есть критик; нет экспозиционных структур, но есть куратор; нет рефлексии, а есть философ, нет государственной поддержки, но имеется свой министр. Причем суррогаты эти обладают абсолютно перформативным статусом, лишенным какой-либо производственной верификации. Человеку-журналу не надо подтверждать свой статус реальной периодичностью, куратору, чтобы подтверждать свой статус, не обязательно делать выставки (и уже совсем не обязательно хорошие выставки), а от министра тусовки требуется только присутствие на каждом вернисаже с пластиковым стаканчиком в руках. Тусовка не оправдывает деятельность, у нее нет для этого адекватных критериев она требует лишь соблюдения встреч. Тусовка это внепроизводственное и чисто симулятивное сообщество.

Тусовка это и внерациональный тип социальных связей, укорененных в визуальной сфере: она помнит только то, что видит, и забывает, как только некто выпадает из ее поля зрения. Она лишена нравственных императивов и обязательных ритуалов, не знает оппозиции или предательства, ее невозможно деконструировать, а только можно игнорировать, воздерживаясь от встреч. Зато, возвращаясь после долгого перерыва, вновь чувствуешь себя на месте: никто не заметил твоего отсутствия.

Наконец, тусовка это рудиментарная форма рыночных отношений, заменяющая и несостоявшийся художественный рынок, и узаконенный символический обмен. Тусовщик, суетливо перебегая от одной группы к другой, хищно присматриваясь к каждому вновь входящему, в сущности, осуществляет рыночный обмен: он предлагает себя как чистую потенциальность, зондирует цены, проверяет спрос и предложение. Причем в случае удачной сделки получаемый капитал это лишь предложения принять участие в новых тусовочных мероприятиях. Тусовочный капитал гарантирует лишь интенсификацию встреч интенсификацию тусовки.

Структура тусовки далека от жесткости дисциплинарной культуры: внутренние закономерности этого сериального сообщества надо искать в закономерностях воспроизведения встреч. В силу того, что сообщество это скреплено не идеологической солидарностью и не производственным циклом, структурная стабильность тусовки гарантирована преимущественно чисто эмоциональными факторами: люди встречаются потому, что хотят быть вместе. Общими усилиями они создают некую атмосферу, которая им в равной мере дорога и необходима. Связующим для тусовки является то, что в социологии принято называть reliance взаимное доверие, согласие (М. Маффезоли).

Однако отличие тусовки от большинства «эмоциональных сообществ» в том, что она не исчерпывается задачей обустраивания настоящего, а обращена к грядущим потенциальным возможностям. Ведь тусовка, как говорилось выше, это художественно-социальный проект, это сообщество, предпосылкой которого является уверенность, что со временем причем очень скоро оно получит признание власти и встроится в денежные потоки. А потому скрепляющая тусовку общая атмосфера это для многих атмосфера ожидания, расчет на то, что от пребывания в данном месте и в данное время тебе со временем воздается.

Но так как тусовка это предельно персонализированное сообщество, здесь нет и не может быть общего проекта: ведь в этом случае такое сообщество оказалось бы связанным дисциплинарными нормативами или идеологией «общего дела». Проектность тусовки представляют конкретные фигуры, обладающие должным социальным темпераментом и утопическим воображением.

При этом качества, которые требуются от лидеров тусовочного сообщества, существенно отличаются от качеств, необходимых культур-бюрократу, андеграундному интеллектуалу или герою богемы. Если функционер официальной культуры обеспечивает доступ к ресурсам, если герой богемы вдохновляется идеалами творческой свободы, а деятель андеграунда ценностями истинного знания, то лидер тусовки только воспроизводит ее ожидания. Тусовочный лидер не столько обустраивает настоящее, сколько увлекает сообщество надеждами и все более радужными невероятными перспективами, консолидирует его готовностью к перманентным прорывам. Для него участие в международной выставке это не просто интересный проект, а «покорение Запада»; работа на политических выборах не просто банальный заработок, а завоевание политического истеблишмента и т.д.

Рождаемые при отсутствии выстроенного символического порядка, тусовочные проекты лишены внешнего оправдания: в них нет канонических нормативов, которым необходимо следовать, нет системы ценностей, к которым нужно стремиться, нет интеллектуальной индустрии, в которую необходимо встроиться. Источник этих проектов взбудораженное воображение их авторов. Вот почему возникающие в тусовочной среде проекты столь эйфоричны: они питаются лишь персональной одержимостью.

Отсюда парадоксальность ситуации, в которой оказывается возможный участник этих проектов. В самом деле, с одной стороны, приглашенный к участию в проекте художник, естественно, избегает полного с ними тождества, что привело бы его к растворению в чужой персональности, порабощение чужой одержимостью (а это означает получить унизительный ярлык «художника галереи X» или «иконописца куратора Y» и т.п.). С другой же стороны, отсутствие символического порядка не оставляет художнику и пространства для маневра: ведь персональное дистанцирование от обсессивного проекта возможно только в формах другого такого же проекта. Единственно возможная в этой ситуации альтернатива участвовать в максимально большом количестве проектов, предлагаемых максимально полярными друг другу тусовочными лидерами.

Так проясняется функциональная идентичность, статут участника проектов этой второй, наряду с лидером тусовки, фигуры данного сообщества. Если лидерство над тусовкой достигается путем все большей возгонки эйфории и одержимости, то эффективность участника проектов обеспечивается индивидуальной гибкостью и открытостью к иному. Ес

Похожие работы

1 2 3 > >>