Поэтический образ весны в лирике Ф. Тютчева и А. Фета (сопоставительный анализ)

Дело в том, что в России 60-х годов происходило размежевание литературных и общественных сил под влиянием новых революционных «базаровских» веяний.

Поэтический образ весны в лирике Ф. Тютчева и А. Фета (сопоставительный анализ)

Курсовой проект

Литература

Другие курсовые по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией

Подернут блеском небывалым

Покрытый снегом косогор…

 

и т.д.

В 60-е годы, в связи с философским углублением темы, подход к ней снова меняется. Фет опять уходит от детализированных описаний, усиливает персонификацию явлений природы, но это персонификация более обобщенная, чем раньше: персонажем предстает не куст сирени, а сама весна; конкретные проявления весны заменяются ее символическими атрибутами:

 

Я ждал. Невестою-царицей

Опять на землю ты сошла.

И утро блещет багряницей,

И всё ты воздаешь сторицей,

Что осень скудная взяла.

 

 

Ты пронеслась, ты победила,

О тайнах шепчет божество,

Цветет недавняя могила,

И бессознательная сила

Свое ликует торжество.

 

Тема дана в настолько обобщенном виде, что друг другу противостоят скудная осень и победная весна; а что весна сменяет не осень, а зиму это, видимо, при такой степени обобщенности поэтической мысли не играет роли.

В стихотворении есть в сущности лишь одна более или менее конкретная черта: «Утро блещет багряницей»; здесь сказано о том же, о чем и в только что цитированном стихотворении («заря сквозит оттенком алым»). Но обратим внимание: имея в виду зарю, Фет говорит не о багрянце, а о багрянице алом царском плаще, порфире царице-весны. Царственная и юная свежесть весны объединяются в символе «невесты-царицы», хотя с точки зрения жизненных реалий невеста должна бы быть царевной, а не царицей.

Еще менее конкретен образ: «Цветет недавняя могила». Это ведь не значит, что зацвела какая-то свежая могила, а значит, что расцветает все, что еще недавно казалось мертвым.

Но вот еще одна разработка этой же темы, относящаяся уже к концу 70-х годов:

 

Глубь небес опять ясна,

Пахнет в воздухе весна,

Каждый час и каждый миг

Приближается жених.

 

Спит во гробе ледяном

Очарованная сном,

Спит, нема и холодна,

Вся во власти чар она.

 

Но крылами вешних птиц

Он свевает снег с ресниц,

И из стужи мертвых грез

Проступают капли слез.

 

Признаки весны здесь лишь самые общие: ясность неба, весенний воздух, прилет птиц, таяние снега. Тема весеннего возрождения природы воплощается в образы сказки о мертвой царевне, но лишь в виде самых общих символов: приближается жених, спящая в гробу невеста начинает оживать. Это именно символы, а не просто олицетворения. В предыдущем стихотворении под «невестой» прямо разумеется весна; но можно ли сказать, что на этот раз весна названа не «невестой», а «женихом»? Такого несоответствия в грамматическом роде всегда решительно избегает и язык, и фольклор, и поэзия. Вернее сказать, что здесь и жених, и невеста символы оживающей весенней природы, воплощенной в двух началах: несущем и воспринимающем возрождение.

Такая «неприкрепленность» символов дает возможность необычайной свободы в выборе атрибутов. Так, слезы невесты это, видимо, весенняя капель; но подобные детали не складываются в зрительный образ «невесты», так же как невозможно представить себе зрительно связь «жениха» с «крылами вешних птиц».

Стихотворение «Ещё весны душистой нега…» запечатлевает такой момент в природе, когда весна ещё не наступила, но ощущение весны уже возникло. Казалось бы, в природе ничего не изменилось: снег не растаял, дороги замёрзшие, деревья без листьев, но по каким-то малым приметам и просто интуитивно человек уже ждёт весны и радуется её приходу.

Обратим внимание на начальную строку «Ещё весны душистой нега…». Фет прибегает к одному из своих любимых образных выражений «нега». В современной лексике это слово кажется устаревшим, а в поэтическом словаре XIX века оно употреблялось часто, и Фет охотно использовал его. Это существительное, однокоренное прилагательному “нежный”, глаголу “нежиться”; их смысловое значение удовольствие с оттенком мягкости, тонкости, изящества.

Звуковая инструментовка также обращает на себя внимание. В двух первых стихах выделяются звукосочетания со звуком [н].

 

Ещё весны душистой нега

К нам не успела низойти...

 

Картина уточняется некоторыми деталями, рисующими зиму: это снег, замороженный путь. Во второй строфе зарисовка продолжается, усиливается динамика благодаря использованию большого числа глаголов, три из которых, кроме того, находятся в позиции рифмующихся: «греет», «желтеет», «смеет». Говоря о зиме, Фет вводит в стихотворение яркие весенние краски: «заря», «краснеет», «желтеет». Отрицая то, что весна уже наступила, он как бы приближает её приход, упоминая о том, что «солнце греет», что соловей поёт в смородинном кусте. Образ весны возникает из отрицаний и обобщается в последней строфе, которая начинается с антитезы: «Но возрожденья весть живая // Уж есть…». Особую роль приобретают звуки, связанные со словом «жизнь»: «возрожденья», «живая», «провожая».

Стихотворение движется от отрицания к утверждению и завершается образом степной красавицы «с румянцем сизым на щеках». Фет сделал предметом искусства, в общем-то, не поэтические вещи: смородинный куст, сизый румянец. Однако это точные детали, которые позволяют почувствовать и понять, что речь идёт не о весне вообще, а о весне в России, которую Фет знает и, несомненно, любит, несмотря на все упрёки современников в безыдейности.

Это стихотворение как бы перекликается с тютчевским «Ещё земли печален вид…», написанным существенно раньше.

Образы природы в стихотворениях Фета разнообразны. Среди них есть устойчивые символы, например: утро, заря и весна. Много цветов (роза, ландыш, сирень) и деревьев (ива, берёза, дуб). Как уже говорилось, приход весны один из любимых мотивов Фета. Весеннее обновление природы, расцвет жизни вызывает у поэта прилив сил, приподнятое настроение. В его стихах как персонажи предстают куст сирени, пушистая верба, душистый ландыш, просящий солнечных лучей, журавли, кричащие в степи. При всей правдивости и конкретности природных образов они прежде всего служат средством выражения лирического чувства. Мотив весны помогает поэту передать самое главное свое ощущение радостное принятие окружающего мира, желание бежать «навстречу вешним дням». Чудесные строки о весеннем дожде, о полете бабочки, о пчелах, вползающих в душистые цветы, будят в душе каждого человека теплые чувства. Как весна согревает все живое, так и стихи Фета о весне ласкают слух, возвышают душу, усиливают «бой» даже «бестрепетных сердец».

С мотивом весны в лирике Фета тесно связан образ зари. Заря отождествляет огонь солнца. В начале дня все краски природы прозрачны и чисты, лучи солнца освещают землю нежным светом. Таинственный мир сияет в отблесках зари, рождая волшебную силу вдохновения. Весна источник трепетного восторга, она дает возможность сердцем прикоснуться к Прекрасному.

Над стихами Фета, наполненными чистым воздухом весны, звездами, красотой, движением, жаждой полета, не властны ни время, ни пространство. Его стихи вечно молоды и прекрасны.

В посвященном Фету стихотворении «Тебе сердечный мой поклон» Тютчев называет его «сочувственный поэт». Это стихотворение Тютчева написано в ответ на послание Фета с просьбой о посылке ему портрета. Другое послание Тютчева Фету, написанное в то же время (апрель 1862), устанавливает кровное родство двух русских лириков:

 

Великой Матерью любимый,

Стократ завидней твой удел

Не раз под оболочкой зримой

Ты самое ее узрел…

 

Великая мать-природа дает иным «инстинкт пророчески-слепой». Удел Фета, с точки зрения Тютчева, завидней: под зримой оболочкой Природы он увидел незримое, «самое ее» природу. Такой характеристики Тютчева удостоился один Фет. Читая это стихотворение, трудно отделаться от мысли, что перед нами очень тонкая характеристика лирики самого Тютчева…

Как известно, Фету принадлежит проникновенная статья о поэзии Тютчева и четыре стихотворных послания ему. Три из них написаны при жизни Тютчева, четвертое после его смерти. Наконец, Фет осуществил перевод французского стихотворения Тютчева:

 

О, как люблю я возвращаться

К истоку первых твоих дней

И, внемля сердцем, восторгаться

Все той же прелестью речей.

 

Перевод выдержан в духе тютчевской поэзии и говорит о почтительном проникновении Фета в ее сущность.

Обычным стало сочетание этих двух имен Тютчева и Фета: одни сближают их, другие противопоставляют. У Блока есть слова: «Все торжество гения, не вмещенное Тютчевым, вместил Фет». Это утверждение высшего родства наших лирических поэтов.

Уступая Тютчеву в космической масштабности поэтического чувства, Фет в наиболее совершенных своих стихотворениях прикоснулся к вечным темам, непосредственно связанным с бытием человека. Фетовский человек находится в постоянном и разнообразном общении и разговоре с природой. В самых обыкновенных предметах Фет находит поэзию. Садовник, грибник, охотник, агроном, фенолог, путник, лесничий, рисовальщик найдут в стихах Фета десятки их интересующих подробностей, мимо которых они прошли бы, если бы поэт не указал на эти подробности. То, что является их специальностью или особым интересом, поэт в силу своего видения раскрывает в стихах с неожиданной даже для них стороны.

У двух художников, естественно, разные результаты. Там, где у Тютчева одна-единственная картина

Похожие работы

<< < 3 4 5 6 7 8 >