Поэтический образ весны в лирике Ф. Тютчева и А. Фета (сопоставительный анализ)

Дело в том, что в России 60-х годов происходило размежевание литературных и общественных сил под влиянием новых революционных «базаровских» веяний.

Поэтический образ весны в лирике Ф. Тютчева и А. Фета (сопоставительный анализ)

Курсовой проект

Литература

Другие курсовые по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
вод...

 

В монологе рассказчика нет ни одного глагола - излюбленный прием Фета, но здесь также нет ни одного определяющего слова, кроме местоименного прилагательного «это» («эти», «этот»), повторенного восемнадцать раз! Отказываясь от эпитетов, автор словно признается в бессилии слов.

Лирический сюжет этого короткого стихотворения основан на движении глаз рассказчика от небесного свода к земле, от природы к жилищу человека. Сначала мы видим синеву неба и птичьи стаи, затем звучащую и цветущую весеннюю землю ивы и березы, покрытые нежной листвой («Этот пух не лист...»), горы и долы. Наконец, звучат слова о человеке («...вздох ночной селенья»). В последних строках взгляд лирического героя обращен внутрь себя, в свои ощущения («мгла и жар постели», «ночь без сна»).

Для человека весна связана с мечтой о любви. В эту пору в нем пробуждаются творческие силы, позволяющие «парить» над природой, сознавать и ощущать единство всего сущего:

 

Эти зори без затменья.

Этот вздох ночной селенья,

Эта ночь без сна,

Эта мгла и жар постели,

Эта дробь и эти трели,

Это все весна.

 

В поэтическом мире Фета важны не только зрительные образы, но и слуховые, и обонятельные, и осязательные. В стихотворении «Это утро, радость эта...» рассказчик слышит «говор вод», крик и заливистое пение птиц («дробь» и «трели», «зык» и «свист»), жужжание пчел и мошкары. Особое внимание к «музыке мира» можно обнаружить в большинстве произведений поэта. Фет вообще один из самых «музыкальных» русских поэтов. Поэт насыщает свои произведения гармоничными звуками, мелодичными интонациями. Автор искусно использует звукоподражание так, множество свистящих и шипящих звуков в последних строках второй строфы («Эти мошки, эти пчелы, / Этот зык и свист...») позволяет не только представить, но и в какой-то мере «услышать» живую музыку лугов, а предпоследняя строка стихотворения («Эта дробь и эти трели...»), благодаря скоплению звуков «др», «тр» как бы воспроизводит звучание птичьих стай.

Фетовский лирический герой не желает знать страданий и скорби, думать о смерти, видеть социальное зло. Он живет в своем гармоничном и светлом мире, созданном из волнующих своей красотой и бесконечно разнообразных картин природы, утонченных переживаний и эстетических потрясений.

«Широкой и обобщенной содержательности «весенних» пейзажей (картин) Фет достигает исключительно благодаря тому, что эмоции и переживания лирического «я» как бы проникают в окружающий мир, разливаются в нем, они «узнаны» через природу. Пейзаж не самоценен, он выявляет жизнь души, живет в унисон с ней. «Оригинальность Фета, приходит к выводу один из исследователей его поэзии Н.Н. Скатов, состоит в том, что очеловеченность природы встречается у него с природностью человека».

В «весенних» циклах преобладают светлые картины и мотивы цветения, любви, юности. «Человеческое» и «природное» в этих картинах или слиты воедино, или, развиваясь параллельно, стремятся к единству. Для Фета это принципиальная философско-эстетическая установка, высказываемая им неоднократно, и наиболее четко сформулированная в статье о стихотворениях Ф.Тютчева (1859): «В произведении истинно прекрасном есть и мысль… Но нельзя… определить, где именно надо ее искать… Но что она тут, за это ручается тайное родство природы и духа или даже их тождество». Именно в этом, одном из самых задушевных убеждений Фета, неукоснительно реализуемом в его лирике, особенно в 40-50-е годы, и содержится неистощимый «источник оптимизма, светлого чувства, «свежести», «ненадломленности» такими определениями щедро награждала его критика».

Многоликость красоты внешнего мира всякий раз приводит поэта в радостное изумление: красота кроется в каждой, самой крохотной и, казалось бы, незначительной частице этого мира:

 

 

Оглянись и мир вседневный

Многоцветен и чудесен.

 

Ликующая красота мира, перед которой нельзя «не петь, не славить, не молиться», вечный источник вдохновения поэта, она наперекор всем жизненным неурядицам вселяет в него оптимизм, трепетную жажду жизни, свежесть восприятия мира.

«Внешний мир как бы окрашивается настроениями лирического «я», оживляется, одушевляется ими. С этим связан антропоморфизм, характерное очеловечевание природы в поэзии Фета.

Когда у Тютчева деревья бредят и поют, тень хмурится, лазурь смеется, свод небесный вяло глядит, а гвоздики лукаво глядят, эти предикаты уже не могут быть поняты как метафоры.

Фет идет в этом дальше Тютчева. У него «цветы глядят с тоской влюбленной», роза «странно улыбнулась», ива «дружна с мучительными снами», звезды молятся, «и грезит пруд, и дремлет тополь сонный», а в другом стихотворении тополь «не проронит ни вздоха, ни трели». Человеческие чувства приписываются явлениям природы без прямой связи с их свойствами. Лирическая эмоция как бы разливается в природе, заражая ее чувствами лирического «я», объединяя мир настроением поэта».

Вот как отзывается Б.Я.Бухштаб о «весенней» лирике поэта: «Фет без сомнения один из самых замечательных русских поэтов-пейзажистов. В его стихах предстает перед нами русская весна с пушистыми вербами, с первым ландышем, просящим солнечных лучей, с полупрозрачными листьями распустившихся берез, с пчелами, вползающими «в каждый гвоздик душистой сирени», с журавлями, кричащими в степи».

Давайте рассмотрим стихотворение «Жду я, тревогой объят…»:

 

Жду я, тревогой объят,

Жду тут на самом пути:

Этой тропой через сад

Ты обещалась прийти.

 

Плачась, комар пропоет,

Свалится плавно листок…

Слух, раскрываясь, растет,

Как полуночный цветок.

 

Словно струну оборвал

Жук, налетевши на ель;

Хрипло подругу позвал

Тут же у ног коростель.

 

Тихо под сенью лесной

Спят молодые кусты…

Ах, как пахнуло весной!..

Это наверное ты!

 

«Стихотворение, как часто у Фета, предельно напряжено, взвинчено сразу не только потому, что о тревоге сказано: эта тревога и от нагнетающего напряжение повтора в самом начале («Жду… Жду…»), и от странного, вроде бы бессмысленного определения «на самом пути». Но в этом «самом» тоже есть предельность, конечность, как например и в стихотворении «Сияла ночь…» «Рояль был весь раскрыт…», где слово «весь» несет отдачу до конца и раскрытый рояль здесь как распахнутая душа. Простая тропа «через сад» стала «самым путем» с бесконечной уже многозначностью смыслов: роковым, первым, последним, путем сожженных мостов и т.д. В этом максимально напряженном состоянии человек обостренно воспринимает природу, и сам, отдаваясь ей, начинает жить как природа. «Слух, раскрываясь, растет, Как полуночный цветок» в таком сравнении с цветком есть не только смелое и удивительно наглядное опредмечивание человеческого слуха, материализация, выявляющая его природность. Здесь передается процесс самой этой вживаемости в мир природы («Слух, раскрываясь, растет…»). Потому-то и стихи «Хрипло подругу позвал / Тут же у ног коростель» уже перестают быть простой параллелью из жизни природы. Это «хрипло» относится не только к птице, но и к человеку, стоящему здесь, на «самом пути», уже, быть может, с перехваченным, пересохшим горлом. И также органично включенной в мир природы оказывается она:

 

Тихо под сенью лесной

Спят молодые кусты…

Ах, как пахнуло весной!..

Это наверное ты!

 

Это не аллегория, не сравнение с весной. Она и есть сама весна, сама природность тоже, в этом мире органично живущая. «Ах, как пахнуло весной!» эта средняя строка относится столько же к ней, молодой, сколько к молодым кустам, но эта же строка и объединяет ее и природу, так, что она является как весь природный мир, а весь природный мир как она» такое прочтение рассматриваемого стихотворения находим у Н.Н.Скатова.

В «Вечерних огнях» позднем сборнике стихотворений Фета принцип организации текстов на основе соединения избранных автором «деталей», возбуждающих представления читателей, применяется в самых разнообразных его вариантах. И это естественно, так как наличие «деталей» и их логически не оправданный непосредственно отбор в замкнутом тексте по-прежнему остается действенным средством возбуждения ассоциаций, расширяющих смысловые и эмоциональные возможности текста.

Примером текста, толкающего читателя на домысливание недосказанного автором, может служить стихотворение «Майская ночь» (1870), о котором Л.Толстой писал: «…стихотворение одно из самих редких, в котором ни слова прибавить, убавить или изменить нельзя: оно само и прелестно… «Ты, нежная!», да и все прелестно. Я не знаю у вас лучшего».

 

 

Отсталых туч над нами пролетает

Последняя толпа.

Прозрачный их отрезок мягко тает

У лунного серпа.

Царит весны таинственная сила

С звездами на челе.

Ты, нежная! Ты счастье мне сулила

На суетной земле.

А счастье где? Не здесь, в среде убогой,

А вон оно как дым.

За ним! за ним! воздушною дорог

Лучшие

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 > >>