Полководческая деятельность Потёмкина Г.А.

Будущий светлейший князь Таврический и генерал-фельдмаршал родился в с. Чижово Духовищенского уезда Смоленской губернии в семье отставного офицера. В 1755

Полководческая деятельность Потёмкина Г.А.

Контрольная работа

История

Другие контрольные работы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
рцию, сильно пал духом и думал даже об уступках. Императрице, в письмах, приходилось неоднократно поддерживать его бодрость. Лишь после удачной защиты Кинбурна Суворовым Потемкин стал действовать решительнее и осадил Очаков, который, однако, взят был лишь через год: осада велась неэнергично, много солдат погибло от болезней, стужи и нужды в необходимом.

После взятия Очакова Потемкин вернулся в Санкт-Петербург, всячески чествуемый по пути; в Санкт-Петербурге он получил щедрые награды и часто имел с императрицей беседы о внешней политике: он стоял в это время за уступчивость по отношению к Швеции и Пруссии. Вернувшись на театр войны, он позаботился о пополнении числа войск и медленно продвигался с главной массой войск к Днестру, не участвуя в операциях Репнина и Суворова. Осажденные им Бендеры сдались ему без кровопролития. В 1790 г. Потемкин получил титул гетмана казацких екатеринославских и черноморских войск. Он жил в Яссах, окруженный азиатской роскошью и толпой раболепных прислужников, но не переставал переписываться с Санкт-Петербургом и с многочисленными своими агентами за границей; о продовольствии и укомплектовании армии он заботился как нельзя лучше.

После новых успехов Суворова, в январе 1791 г., Потемкин снова испросил позволение явиться в Санкт-Петербург и в последний раз прибыл в столицу, где считал свое присутствие необходимым в виду быстрого возвышения Зубова . Цели своей - удаления Зубова - ему не удалось достигнуть. Хотя императрица и уделяла ему все ту же долю участия в государственных делах, но личные отношения ее с Потемкиным изменились к худшему: по ее желанию, Потемкин должен был уехать из столицы, где он в 4 месяца истратил на пиршества и т. п. 850 тысяч рублей, выплаченных потом из кабинета.

По возвращении в Яссы Потемкин деятельно вел мирные переговоры, но болезнь помешала ему окончить их. 5 октября 1791 г., в степи, в 40 верстах от Ясс, Потемкин, собиравшийся ехать в Николаев, умер от перемежающейся лихорадки. Похоронен он в Херсоне. Императрица была сильно поражена смертью Потемкина. Отзывы о Потемкине после смерти, как и при жизни, были весьма различны. Одни называли его злым гением императрицы Екатерины, "князем тьмы" (ср. немецкий роман-памфлет 1794 г. "Pausalvin, Furst der Finsterniss, und seine Geliebte"), другие - в том числе сама императрица Екатерина - великим и гениальным человеком. Во всяком случае, это был самый недюжинный из екатерининских временщиков, несомненно способный администратор, деятельный и энергичный человек, избалованный, однако, побочными обстоятельствами, доставившими ему высокое положение, и поэтому лишенный равновесия и способности соразмерять свои желания с действительностью. Начинания его на юге России составляют несомненную его заслугу перед потомством.

Вывод: Созданные им города, особенно Екатеринослав, и теперь принадлежат к наиболее важным населенным пунктам нашего юга. Пороки Потемкина - его женолюбие (связь даже с собственными племянницами), расточительность, пренебрежение к человеческой жизни - все это в значительной степени недостатки эпохи, когда он жил.

 

. Осада Очакова

 

Очаков был осаждён армией князя Потемкина при содействии русской флотилии, предводимой принцем Нассау-Зигеном, которому удалось частью уничтожить, частью оттеснить турецкий флот Гассана-паши, стоявший под Очаковым. Осада продолжалась с конца июня до начала декабря.

Потемкин не решился начинать осаду Очакова ни осенью 1787 года, ни зимой 1787-1788 годов, что привело к бездействию Екатеринославской армии. Что же касается Украинской армии, то Потемкин умышленно не давал ей начинать боевые действия. Вполне вероятно, что фаворит предпочел бы разгром Украинской армии блестящей победе Румянцева над турками.

Как уже говорилось, между войнами турки под руководством французских инженеров капитально перестроили Очаковскую крепость. А с началом войны они возвели со стороны суши еще и многочисленные земляные укрепления полевого типа. Очаковский гарнизон достигал 20 тысяч человек.

На валах и крепостной стене стояли около 300 крепостных пушек, в ретраншементе - до 30 полевых орудий.

К середине мая 1788 года 50 тысяч человек из Екатеринославской армии, предназначенные для осады Очакова, сосредоточились возле Ольвиополя (сейчас город Первомайск). 25 мая они переправились через реку Буг и медленно продвигались к Очакову, пройдя расстояние в 200 верст за 33 дня. Суворов предложил взять Очаков штурмом в тесном взаимодействии с Лиманской флотилией. Однако Потемкин предпочел план "формальной осады", по всем правилам атаки методом параллелей и артиллерийского обстрела. Основная идея плана заключалась в том, чтобы сначала устроить отдельные батареи обложения в виде редутов для обеспечения флангов осадной армии. Затем овладеть пригородом, передвинуть вперед батареи, соединить их траншеей и начать методический артиллерийский обстрел крепости, вынудив ее сдаться.

июля на берегу Черного моря построили первую батарею на 10 орудий осадной артиллерии, а 20 июля армия обложила крепость, примыкая правым флангом к построенной батарее, а левым - к Днепровскому лиману. 11 августа для обстрела морского побережья была поставлена четырехорудийная батарея. В течение 8 и 9 августа на удалении 2 верст от крепости c целью отражения вылазки противника и прикрытия осадных работ соорудили четыре редута, три из которых были вооружены пятнадцатью орудиями, а четвертый - восемью орудиями полевой артиллерии.

Турки периодически организовывали вылазки и мешали осадным работам. 27 июля из Очакова вышел конный отряд в 50 человек и атаковал казачий пикет. За конницей двинулось 500 пеших янычар. Турки заставили отступить отряд полковника П.М. Скаржинского, насчитывающий 150 человек. Получив сообщение Скаржинского о Нападении противника, Суворов сразу же послал к нему подкрепление - стрелка Фанагорийского полка. Они ударили по туркам "сильным огнем" и отбросили его. Вслед за ними в бой вступили гренадеры батальона Фишера, которых возглавлял генерал-майор И.А. Загряжский.

Турецкое командование постоянно высылало из Очакова подкрепления. Численность неприятельской пехоты увеличилась до трех тысяч человек. Тогда генерал-аншеф Суворов лично повел в атаку два гренадерских батальона, построив их в каре. Атака оказалась успешной, турки побежали.

Русские захватили несколько земляных укреплений перед крепостью. Суворов хотел на плечах отступающих ворваться в крепость. Но Потемкин не только не послал Суворову подкреплений, но трижды приказывал ему отступить. Между тем силы турок росли.

Австрийский принц де Линь, бывший рядом с Потемкиным, предлагал немедленно штурмовать оставшиеся почти без защиты укрепления. Он хорошо видел, что большинство значков турецких отрядов уже переместилось к своему правому флангу, обнажив левый. Но фельдмаршал был непреклонен. Бледный Потемкин шептал: "Суворов хочет все себе заграбить!". Раненому Суворову пришлось сдать командование генерал-поручику Бибикову, который приказал трубить отбой. В ходе этого боя русские потеряли 154 человека убитыми и 211 ранеными.

Потемкин сделал Суворову жестокий выговор: "Солдаты не так дешевы, чтобы ими жертвовать по пустякам. Ни за что погублено столько драгоценного народа, что Очаков того не стоит..." Суворов отвечал: "Невинность не требует оправдания. Всякий имеет свою систему, и я по службе имею свою. Мне не переродиться, да и поздно!". За глаза же Суворов не стесняясь, острил перед генералами: "Я на камушке сижу, на Очаков я гляжу". Естественно, доброжелатели немедленно доводили эти остроты до светлейшего. Не менее язвительно высказывался и Румянцев: "Очаков - не Троя, чтоб его десять лет осаждать". Фразу Румянцева охотно цитировали как в Царском Селе, так и в ставке Потемкина.

Принц Нассау-Зиген писал в Петербург французскому послу Сегюру: "Очаков можно было взять в апреле... но все упущено". Письмо это, как, впрочем, письма и других особ такого ранга, было перлюстрировано в Петербурге в "черном кабинете". Копию письма представили Екатерине, которая начертала на ней: "Это правда".

Потемкин оправдывал свое бездействие боязнью больших потерь при штурме и наличием турецкого флота в Лимане. И то, и другое было ложью. Светлейший князь не мог не знать, что санитарные потери Миниха были во много раз больше боевых, он не мог не видеть сотен больных в лагере осаждающих, большинство из которых были обречены на смерть. Что же касается турецкого флота, то его артиллерия не могла воспрепятствовать даже атаке Очакова со стороны Лимана - вспомним Кинбурн. А при атаке Очакова с суши она вообще была бесполезной. Мало того, турки прекрасно знали, что после удачного штурма в городе начнется резня, и тогда шансов сдаться у простых солдат и населения останется мало. Поэтому, когда возле берега стоит эскадра, то при первом же появлении противника на стенах крепости, у осажденных возникает мысль бежать. А когда спасения нет, тогда и храбрый, и трус будут драться на смерть до последнего.

Итак, началась "формальная осада". Войска отрывали параллели и закладывали батареи. Так, 14 августа на левом фланге в полутора версты от ретраншемента заложили батарею на 20 орудий, 15 августа - на 10 орудий. Всего в течение августа оборудовали 14 батарей. Артиллерийские батареи все ближе подводились к крепости и вели огонь по ретраншементу и крепостным укреплениям. Например, 18 августа, отражая вылазку противника и ведя огонь по крепости, артиллерия сделала 2959 выстрелов, выпустив 1870 ядер, 865 бомб, 77 гранат, 71 картечь и 76 зажигательных снарядов. В донесении Потемкин писал, что "турки, не взирая на выгоду места, везде бежать принуждены... Между тем от жестокого действия батарей город во многих местах зажжен и пожар продолжался до самого утра..."

В течение сентября были оборудованы и вооруж

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>