«Нижегородский текст» в автобиографических повестях М.Горького («Детство», «В людях»)

Рельефно выделяется в повестях сакральное храмовое пространство - от промелькнувших в начале «Детства» «золотых глав» Успенской церкви вблизи каширинского дома.

«Нижегородский текст» в автобиографических повестях М.Горького («Детство», «В людях»)

Статья

Литература

Другие статьи по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
ытийные» [5, с.48].

Воспроизведение природной панорамы намечается в «Детстве», когда сквозь «едкую, мелкую пыль дня» герой прорывается к космическому чувству мировой беспредельности, ощущению того, «как разгораются звезды, бесконечно углубляя небо», как «тишина мягко гладит сердце теплой, мохнатой рукою».

Во второй же повести эта панорама получает дальнейшую художественную детализацию. Прежде всего обращает на себя внимание экспрессивная прорисовка волжских видов в их нераздельности и неслиянности с перипетиями городской жизни и людскими судьбами. Речной пейзаж может представать здесь в интерьере города, и тогда его изображение характеризуется предметной «плотностью»: «Гудит, вздувается лед, хлюпает вода под тесинами мостков, на мясисто-красном соборе ярмарки горят золотые кресты». Но чаще данный пейзаж оказывается внеположным городу и знаменует освобождение от монотонных ритмов его существования. Когда герой предпринимает отчаянное бегство от хозяев, упоение открывшимся простором ассоциируется у него именно с Волгой: «Волга разлилась широко, на земле было шумно, просторно». По его замечанию, постепенное приобщение к миру чтения открывает ему новую меру познания привычных с детства видов, так как «теперь, глядя в заволжские дали, я уже знал, что там нет пустоты».

Душевное вживание в явленное и вместе с тем таинственное течение Волги, Камы вызывает у Алеши Пешкова особый творческий настрой, позволяет обрести неожиданные ракурсы создания картины мира. Одним из них выступает просветляющий взгляд на мир «издали, с реки», под действием которого «все кажется приятным, все - точно игрушечное, забавно мелко и пестро. Хочется крикнуть на берег какие-то ласковые, добрые слова, - на берег и на баржу». Иная «оптика» художественного зрения возникает при взгляде сверху на саму реку, что тоже открывает неординарную перспективу восприятия знакомого пространства: «Смотрю с горы Кремля на Волгу, - издали, с горы, земля кажется огромной и обещает дать все, чего захочешь». Иногда внимание героя сосредотачивается на отдельных деталях волжского пейзажа, которые получают расширительную, символическую интерпретацию - как, например, «волнующая» его воображение арестантская баржа, что «похожа на гроб» и кажется «такой лишней на просторе широко разлившейся реки». Намеченная в этих наблюдениях бытийная антиномия свободы и несвободы в человеке и окружающей действительности развернется в итоговом для данной повести созерцании Алешей Пешковым Волги, где в изначально урбанистической картине обнаруживается космизм художественного мировосприятия: «Возвращаясь вечером с Ярмарки, я останавливался на горе, у стены кремля, и смотрел, как за Волгой опускается солнце, текут в небесах огненные реки, багровеет и синеет земная, любимая река. Иногда в такие минуты вся земля казалась огромной арестантской баржей; она похожа на свинью, и ее лениво тащит куда-то невидимый пароход».

Важной составляющей нижегородского хронотопа становится и сквозное для повести «В людях» изображение окружающего город лесного пространства. Под воздействием рассказов деда и бабушки о лесах как «Господних садах» в сознании героя складывается мифопоэтический ореол восприятия леса в качестве одушевленной «темной рати», где «крылатые ели - как большие птицы; березы - точно девушки». Походы в Кстовский лес на ловлю птиц побуждают его к преображающему, поэтическому осмыслению и пространства «белого Нижнего Новгорода», и вечно подвижной волжской стихии, с «редкими огоньками на мачтах последних пароходов и барж», и всего природного мироздания, лесного космоса, что «налился сотнями птичьих голосов, наполнен хлопотами живых существ, чистейших на земле». Подобное возвышенное переживание, настоянное, впрочем, на нелицеприятном знании о «свинцовых мерзостях» жизни, активизирует раздумья повествователя о человеке, в которых просматриваются элементы «человекобожеской» утопии: как ему представляется, по образу птиц «человек, отец красоты земной, создал в утешение себе эльфов, херувимов, серафимов и весь ангельский чин». Унаследованное от старшего поколения религиозное отношение к природным таинствам в сознании рассказчика существенно трансформируется и переводится в иную мировоззренческую плоскость.

Таким образом, в автобиографических повестях Горького «нижегородский текст» явился смыслопорождающей основой изобразительного ряда и вобрал в себя объемные исторические и культурные пласты. За образом одной из крупнейших губерний России конца ХIХ в., ее общей атмосферы, среды, нравов, традиций проступает многосложная, исполненная острейших противоречий картина национальной действительности. Содержательным и композиционным стержнем данного хронотопа, при всей его «густой» населенности, становится история формирования индивидуальности автобиографического героя - как личности и художника, открывающего и постигающего коренные бытийные антиномии. Антиномичное соприкосновение кризисных сторон социальной жизни и гармоничного в своих первоосновах вселенского мироздания художественно воплощается у Горького в масштабном соотнесении рукотворного городского пространства и грандиозной природной панорамы.

Список литературы

1. Горький М. Детство. В людях / Вступ. ст. В.Чалмаев. М., 2005. Тексты повестей приводятся по данному изд.

2. Басинский П.В. Горький. М., 2005 (Жизнь замечат. людей: Сер. биогр.; Вып. 963).

3. Белова Т.Д. Образ российских и европейских городов в книге М.Горького «Жизнь Клима Самгина» // Нижегородский текст русской словесности: Межвуз. сб. науч. ст. Н.Новгород, 2007. С.300 - 308.

4. Дефье О.В. Проза М.Горького о художнике и искусстве. М., 1996.

5. Захарова В.Т. Проза М.Горького Серебряного века: Монография. Н.Новгород, 2008.

6. Захарова В.Т. Нижегородский текст русской словесности: к постановке проблемы // Нижегородский текст русской словесности: Межвуз. сб. науч. ст. Н.Новгород, 2007. С.3 - 8.

7. Иванов Н.Н. Типология художественной памяти М.Горького (детские ассоциации дома, семьи) // Человек и мир в творчестве М.Горького. Горьковские чтения 2006 г. Матер. междунар. конф. Н.Новгород, 2008. С.63 - 68.

8. Колобаева Л.А. М.Горький // История русской литературы. ХХ век. В 2 ч. Ч. 1: уч. для студентов вузов / В.В.Агеносов и др.; под ред. В.В.Агеносова. М., 2007. С.46 - 87.

9. Мережковский Д.С. Не святая Русь (Религия Горького) // Горький М. Детство. В людях / Вступ. ст. В.Чалмаев. М., 2005. С.516 - 528.

10. Оляндэр Л.К. Нижегородский и петербургский тексты в художественной системе Максима Горького // Нижегородский текст русской словесности: Межвуз. сб. науч. ст. Н.Новгород, 2007. С.25 - 33.

11. Толмачева Н.Ю. Нижний Новгород в малой прозе раннего М.Горького // Человек и мир в творчестве М.Горького. Горьковские чтения 2006 г. Матер. междунар. конф. Н.Новгород, 2008. С.211 - 217.

Шешунова С.В. Легенда о граде Китеже в контексте национального образа мира // Нижегородский текст русской словесности: Межвуз. сб. науч. ст. Н.Новгород, 2007. С.359 - 362.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта "><http://www.bibliofond.ru>

 

Похожие работы

<< < 1 2 3