«Жить не по лжи»: Методические рекомендации по изучению творчества А.И. Солженицына

2. Отношение к работе становится в повести одной из главных граней оценки человека. Это определяет взаимоотношения людей в лагере, в

«Жить не по лжи»: Методические рекомендации по изучению творчества А.И. Солженицына

Статья

Литература

Другие статьи по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
похожих друг на друга, как две капли воды, съездов партии. В такой обстановке вдруг произошло прозрение одного автора: "Двенадцать лет я спокойно писал и писал. Лишь на тринадцатом вздрогнул." Это было лето 1960"8. Тогда он передал в редакцию "Нового мира" рассказ "Щ-854".

Задуман "Один день..." на общих работах в Экибастузском Особом лагере зимой 1950-1951 гг. Осуществлён в 1959 сперва как "Щ- 854 (Один день одного зэка)".

После XXII съезда писатель впервые решился предложить что-то в открытую печать. Выбор пал на "Новый мир" А. Твардовского, куда рукопись пошла с припиской: "Лагерь глазами мужика, очень народная вещь". Твардовский, лёгший вечером с ней "почитать", через две-три страницы встал, оделся, перечёл за бессонную ночь дважды и тотчас же начал борьбу за её издание.

Солженицын не случайно избирает издателем Твардовского: "Верная догадка-предчувствие у меня в том и была: к этому мужику, Ивану Денисовичу, не могут оставаться равнодушны верхний мужик А. Твардовский и верховой мужик Н. Хрущёв. Так и сбылось: даже не поэзия и даже не политика решили судьбу моего рассказа, а вот эта его доконная мужицкая суть, столько у нас осмеянная, потоптанная и охаянная с Великого Перелома да и поранее".

Рассказ появился в одиннадцатом номере за тот же год. Замысел свой автор объясняет так:" Как это родилось? Просто такой лагерный день, тяжёлая работа, таскал я носилки с напарником и думал, как нужно бы описать весь лагерный мир - одним днём. И будет всё. Эта мысль родилась у меня в 52 году. Семь лет она лежала так просто. Попробую - ка я написать один день одного зэка. Сел, и как полилось! Со страшным напряжением".

Образ Ивана Денисовича сложился из солдата Шухова, воевавшего с автором в советско - германскую войну (и никогда не сидевшего), общего опыта пленников и личного опыта автора, бывшего в Особом лагере каменщиком. Остальные лица - все из лагерной жизни, с их подлинными биографиями,- примерно так рассказывал Солженицын о своих героях. В то время он, будучи учителем, скромный, но знающий себе цену, твёрдый, но не заносчивый, покладистый, беспокоился о том, чтобы текст не урезали в редакции:" Мне цельность этой вещи дороже её напечатания".

Шестнадцатого ноября 1962 года был получен сигнальный вариант. Через два-три дня о повести неизвестного автора говорил весь город, через неделю - страна, через две - весь мир. Повесть заслонила многие политические и житейские новости: о ней толковали в метро и на улицах. В библиотеках одиннадцатый номер "Нового мира" рвали из рук, энтузиасты переписывали текст от руки. Твардовский хотел порадовать автора таким успехом, но Солженицын ответил:" Обо мне и раньше писали. В рязанской газете, когда я завоевал первенство по лёгкой атлетике..."

Солженицыну важно было не прославиться, а сказать правдивое слово о странице в истории жизни общества. И коль речь идёт об изучении повести в школе, то лучшего эпиграфа к теме "Уроки Солженицына", пожалуй, и не подберёшь:" Слово правды весь мир перевесит".

Книга несла не только новое и страшное о российской действительности, не только давала портрет одного дня страны. Она о внутреннем противостоянии человека и ГУЛАГа.

Темой этой книги стало утверждение победы человеческого духа над лагерным насилием. Повесть отвечала на мучительный вопрос тревожного века: что надо сделать, чтобы, выражаясь словами Б. Пастернака, "...ни единой долькой не отступиться от лица".

Сюжет строится на сопротивлении живого - неживому, Человека - Лагерю: "Здесь, ребята, закон - тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто погибает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму стучать ходит" (А.И. Солженицын. Один день Ивана Денисовича. - М., 1990, с.З. Далее цитируется по этому изданию.)

С чеховской лаконичностью и точностью русского слова передана в повести суть лагерной философии, которая движет сюжет внутреннего сопротивления человека ГУЛАГу.

Подчиняясь сюжету, организуется и группировка образов: каждый день разыгрывается драма сопротивления Лагерю: Алёшка - баптист, Сенька Клевшин, Павло - помбригадира, Тюрин. Другие -проигрывают и обречены на гибель: Цезарь Маркович, шакал Фетюков, десятник Дэр, придурни. Погибают и те, кто бережёт себя "на чужой крови". Так обозначается конфликт повести.

Проблема, т.е. самый главный вопрос, который разрешает автор: что такое Лагерь и как в нём человеку выжить?

Идея заключена в намерении автора создать образ лагеря, одновременно реальный и ирреальный, абсурдный. Иными словами, показать лагерь и обыденностью и символом.

Приступая к работе над текстом, одновременно выясняем проблематику произведения.

1. Лагерь как , воплощение злобы, недомыслия, грязи, взятых на вооружение системой. - одна из ведущих проблем произведения Солженицына.

У А.Т. Твардовского есть размышление об "изнанке" человека, одерживающей верх в моменты помрачения души и разума:

Ты не явь, а только сон

Дурной. Бездарность и веселье.

Тебя, как пугало земли,

Зачав с угрюмого похмелья,-

На белый свет произвели...

Ты - только тень.Солженицынский Лагерь в судьбах миллионов людей тоже знак помрачения души и разума, опасная и жестокая машина, перемалывающая слабых. Лагерь представлен не как исключение из жизни, а как порядок её. Человеку можно, закалив сердце мужеством, сразиться с чрезвычайными обстоятельствами, но как бороться с тем, что вошло в многолетнюю привычку? Ко времени заключения человек уже вырабатывает в себе навыки к чистоплотности, культуре еды, чтению, хобби. В лагере "привычки временные" и выжить здесь можно только сопротивляясь им. Лагерь преследует главную цель - погубить внутренний мир человека, многие превращаются здесь в "лагерную пыль". И мудрено ли? В тексте достаточно много описания лагерного быта: "Лагерник живёт для себя только утром десять минут за завтраком, да за обедом пять, да пять за ужином...", "...без валенок зиму перехаживали...", "никогда зевать нельзя, стараться надо, чтоб никакой надзиратель тебя в одиночку не видел, а в толпе только... Может, он человека ищет на работу послать, может, зло отвести не на ком". Голодные зэки носили надкусанные для заметки куски хлеба в чемодане, дрались каждый раз, потому что "куски всё равно похожие, все из одного хлеба". В год заключённые могли отправить домой только два письма.

Лагерь создан для убийства личности: "Здешняя жизнь трепала его от подъёма и до отбоя, не оставляя праздных воспоминаний..." Но Шухов имеет силы сопротивляться силе Лагеря. Он сразу отделяет "своё" свободное время от часов неволи, казённого времени, мёртвого и убогого. С этих строчек начинается раздумье о главном, начинается состязание между волей и неволей, "своим" и "казённым". Соревнование это тяжёлое, потому что в лагере всё перепутано и своё зачастую тоже - не своё. Через весь этот " и дольше века длящийся день" проходит драма сопротивления Лагерю.

С утра недомогает Иван Денисович:" Хотя бы уж одна сторона брала - или забило бы в ознобе, или ломота прошла. А то ни то ни сё". Но, как писал А. Твардовский: "Одно дело - просто тело, а тут и тело и душа". И это состояние внутренней борьбы проходит через всю повесть.

Лагерь обессмысливает любое разумное человеческое действие. Вот ведёт надзиратель Ивана Денисовича мыть полы в надзирательской. Но самим охранникам чистота не нужна: "Ты вот что, слышь, 854-й! Ты легонько протри, чтоб только мокровато было, и вали отсюда". Иван Денисович смекает: "Работа - она как палка, конца в ней два: для людей делаешь - качество дай, для дурака делаешь - дай показуху. А иначе б давно все подохли, дело известное".

2. Отношение к работе становится в повести одной из главных граней оценки человека. Это определяет взаимоотношения людей в лагере, в шуховской бригаде. "Снаружи бригада вся в одних чёрных бушлатах и в номерах одинаковых, а внутри шибко неровно - ступеньками идёт". На нижней ступеньке - Фетюков, на средней - Иван Денисович. Иерархия в лагере более истинная, чем на воле. "Шакал" Фетюков, приспособленец и халтурщик, там на машине ездил, большим начальником был. Иван Денисович "там" - серый мужик с точки зрения начальника. Здесь их уравняла, а затем и перестроила другая жизнь, где меньше иллюзий, мешающих видеть суть происходящего. Бригада Тюрина работает на совесть, умело, споро, этим они сопротивляются несвободе. (Идет кладка стены; тут-то и выясняются настоящие человеческие ценности. "Кто работу крепко тянет, тот над соседями вроде бригадира становится".) Одно дело - Кавторанг, который упорно, задыхаясь, таскает носилки с раствором, и совсем другое дело - Фетюков, который халтуря, по заветам системы, "носилки наклонит и раствор выхлюпывает, чтоб легче нести... Костыльнул его Шухов в спину раз: "У, гадская кровь! А директором был - небось с рабочих требовал?" Эпизод кладки описан так, будто перед нами вольные рабочие, виртуозы в своём деле. В руках каменщика Шухова всё живое: "Шлакоблоки не все один в один. Какой с отбитым углом, с помятым ребром или приливом - сразу Шухов это видит, и видит какой стороной этот шлакоблок лечь хочет, и видит то место на стене, которое шлакоблок ждёт".

А когда была закончена работа - Иван Денисович переживает свой "момент истины", и никто на свете не может ему помешать: "Шухов, хоть там его сейчас конвой псами трави, отбежал по площадке назад, глянул. Ничего. Теперь подбежал - и через стенку, слева, справа. Эх, глаз - ватерпас! Ровно! Ещё рука не старится".

Это законная гордость внутренне свободн

Похожие работы

<< < 2 3 4 5 6 7 8 > >>