Особенности сюжета повести и функция ее заглавия (И.С. Тургенев "После смерти (Клара Милич)")

Как уже говорилось выше повесть «После смерти (Клара Милич)» относится к последнему периоду творчества Тургенева. Топоров9 пишет о том, что

Особенности сюжета повести и функция ее заглавия (И.С. Тургенев "После смерти (Клара Милич)")

Информация

Литература

Другие материалы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией

Отдел образования администрации Центрального района

МОУ экономический лицей

Секция «Литературоведение»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА

по теме

«Особенности сюжета повести и функция ее заглавия (И.С. Тургенев «После смерти (Клара Милич)»)»

 

 

 

Пешковой Дарьи Викторовны,

учащейся 11Е класса

МОУ экономический лицей

Центрального района.

Руководитель Ромащенко С.А.,

КФН, доцент НГПУ

Севидова Л.Е., учитель

высшей квалифицированной категории

 

 

Новосибирск, 2008

Содержание

 

Введение

Глава 1: История изучения повести Тургенева «После смерти (Клара Милич)»: возможные аспекты, предпосылки изучения заглавия в соотношении с сюжетом

1.1 История изучения повести

1.2 История создания повести и контекст обстоятельств жизни автора

Глава 2: Возможные варианты интерпретации сюжета через отдельные эпизоды и связь с заглавием

2.1 Имя и прототип героини

2.2 Характерология тургеневских героев

2.3 Система эпизодов и выход на мистический сюжет

Заключение

Примечания

Список используемой литературы

 

Введение

 

Иван Сергеевич Тургенев один из известнейших писателей не только в России, но и за рубежом. Е.В. Харитонов1 писал, что в 60-70-е гг. XIX в. И.С. Тургенев и Ж. Верн были популярнейшими авторами Европы. Многие исследователи занимались творчеством Тургенева, наиболее известные из них: В.М. Маркович, А.И. Батюто, Ю.В. Лебедев, Ю.В. Манн, Г.Э., Незведский, Г.А. Бялый. [Маркович 1975, 1982; Батюто 1990; Лебедев 1982; Манн 1987; Незведский 2006, 2007; Бялый 1962] Однако следует заметить, что повесть «После смерти (Клара Милич)» относится к позднему творчеству Тургенева, которое исследователи назвали «таинственной» прозой, она до сих пор полностью не исследована и отличается большой сложностью. Но современники писателя восприняли «таинственную» прозу как творческий кризис, одни упрекали писателя в пристрастии к спиритизму и мистике, другие обвиняли в том, что она неоригинальна, сопоставляя его прозу с прозой Эдгара По2. Топоров пишет об этом так: «По дурной традиции долгое время считали «самым существенным в его творчестве <…> именно «идею»»3. Ведь в послереформенную эпоху все ждали от такого крупного писателя ответа на первоочередные вопросы современности, которые волновали всю Россию, объяснения процессов, происходящих в гуще жизни, изображения острейших социально-политических конфликтов. Но «таинственную» прозу критика никак не могла связать с важнейшими вопросами текущей жизни, поэтому ее рассматривали как малосодержательную, а писателя винили в отступлении от своих прежних творческих принципов и убеждений. Все-таки в так называемых таинственных повестях, как пишет Шаталов4, которые были посвящены некоторым загадкам природы и человеческой психики, внимание к социальной проблематике эпохи сохранялось, но, преломленное сквозь тайны и загадки, оно ускользало от критики. Далее Шаталов разъясняет: «Но в каком же непривычном виде представали эти темы и конфликты в новых повестях и рассказах Тургенева! <…> …он обращался к «вечным» проблемам любви, смерти, бессмертия, дружбы, которые всегда волновали человечество, подчеркнуто ставил своих героев в такие обстоятельства, когда эти чувства и отношения «освобождались» от всего случайного и представляли в «чистом» виде»5. Эти проблемы отражены и в нашей исследуемой повести. Стоит сказать, что «таинственная» проза все же была оценена по достоинству, только гораздо позже, уже после смерти Тургенева. Ей занимались такие исследователи, как Топоров, С.Е. Шаталов, Г.Б. Курляндская, Е.В. Харитонов, И. Анненский. [Топоров ; Шаталов 1962,1969; Курляндская 1971, 1980] Понять эту прозу невероятно сложно, именно поэтому наша тема очень актуальна, так как связь между текстом произведения и поэтикой заглавия позволяет выработать подход к пониманию глубинных смысловых пластов тургеневской прозы. Таким образом, мы ставим перед собой задачу выяснить связь заглавия с сюжетом произведения и то, как в этой связи воплощается мировоззренческая сложность художественного мира Тургенева.

Главная тема повести, как выявил исследователь Е. В. Харитонов6, тема «двоемирия» человеческого сознания, мистической взаимозависимости жизни и смерти, таинственной власти умерших над волей живых. В.А. Незведский же называет эту повесть «подлинным гимном любви» и пишет: «…он (Тургенев) в известной мере преодолевает трагический удел «бессмертного» любовного счастья, оказывающегося достигнутым пусть не в земном, а в потустороннем существовании человека»7. Гершензон объяснил, почему Тургенев так воспевает любовь: «Этот страх пред бесконечностью и ее земным обликом смертью никогда не оставлял Тургенева: вот почему он так любил любовь, и именно беззаветную женскую любовь, как высшее на земле воплощение самоутверждающейся жизни»8.

 

тургенев повесть сюжет милич

Глава 1: История изучения повести Тургенева «После смерти (Клара Милич)»: возможные аспекты, предпосылки изучения заглавия в соотношении с сюжетом

 

1.1 История изучения повести

 

Как уже говорилось выше повесть «После смерти (Клара Милич)» относится к последнему периоду творчества Тургенева. Топоров9 пишет о том, что этот период творчества существенно более богат обращениями к сновидческой топике и «морской» теме. «На то, что сны играли в жизни Тургенева очень значительную роль, как и шире видения, дивинации, галлюцинации и еще шире предчувствия, которые в отмеченные моменты позволяли ему «видеть» (хотя и в несколько ином смысле этого слова) будущее, внимание было обращено давно, как и на то, что эта способность Тургенева была связана с сильным чувством мистического, свойственным ему»10. Не мало примеров таких снов и в повести «После смерти (Клара Милич)». Это сны Якова Аратова, одного из главных героев повести, интересная особенность этих снов заключается в том, что во всех них Аратов видит Клару, которой уже нет в живых. В XI главе в первом сне он видит незнакомую женщину в белом платье, которая потом превращается в Клару в венке из маленьких алых роз, она говорит ему: «Коли хочешь знать, кто я, поезжай туда!»11, проснувшись после это Аратов чувствует изменения в себе и понимает, что Клара говорила о Казани, где живут ее родственники, и он решает ехать туда, чтобы узнать что-нибудь о ней и хоть как-то разобраться в себе. Топоров пишет об этой странной связи снов с жизнью и смертью, которая, как раз присутствует в нашей исследуемой повести: «Когда жизнь и смерть оказываются столь тесно связанными и зависимыми от сна, когда сон способен открыть в жизни то, чего сама жизнь, живущий человек не знают о себе, сон оказывается неким «тонким» и суггестивным инобытием жизни…»12. Далее в XV главе сну предшествуют галлюцинации: ему слышится голос Клары, затем ему видится она сама. Тут Топоров выявляет характерную последовательность: «…слуховая галлюцинация→ зрительная галлюцинация→сновидение. Последний переход был особенно плавным и незаметным для Аратова в отличие от первого. На следующую ночь все началось непосредственно со сновидения, как бы подводящего его снова к некоей «ирреальной реальности, то есть к некоему выходу из сновидения если не в самое жизнь, то в какое-то странное и страшное ее подобие»13. Ему снится богатый помещичий дом, имение, как вокруг него вертится управляющий и все показывает, Аратова мучает предчувствие чего-то недоброго. Он садится в лодочку, которая быстро мчится, а управляющий кричит с берега: «Не извольте беспокоиться. Это ничего! Это смерть! Счастливого пути! <…> среди крутящейся мглы Аратов видит Клару в театральном костюме: она подносит скалянку к губам, слышатся отдаленные: «Браво! Браво! и чей-то грубый голос кричит Аратову на ухо: «А! ты думал, это все комедией кончится? Нет! Это трагедия! Трагедия!»14 Аратов в ужасе просыпается и ощущает присутствие Клары в комнате, ее власть, начинает ее звать и она появляется, он бросается к ней. «Власть стала общей, но достигнута она была на разных путях и, чтобы сохраниться, предполагала серьезные следствия. Цена его власти его смерть, и он, не довольствуясь теперь их встречами во сне или в снообразной яви, понимает это»15 пишет Топоров. Аратов понимает, что для того чтобы быть с Кларой он должен умирать, но теперь смерть уже не страшит его нисколько. И далее Топоров разъясняет нам конец «таинственной» повести: «Мучительная несвобода как результат вторжения «чужой» и, по сути дела, мучительной, насильственной воли-власти в этой точке пресуществляется в чувство обретенной свободы: «Тетя, что ты плачешь? Тому, что я умереть должен? Да разве ты не знаешь, что любовь сильнее смерти?.. Смерть! Смерть, где жало твое? Не плакать, а радоваться должно так же как и я радуюсь… - И опять на лице умирающего засияла та блаженная улыбка, от которой так жутко становилось бедной старухе» - последние слова последнего слова Тургенева, обращенного к читателю»16.

Исследователь Шаталов писал о повести «После смерти (Клара Милич)»: «Все внимание писатель сосредоточил на любви, смерти и бессмертии. Он «очистил этот тройной мотив от всего, что, по его мнению, могло бы помешать наиболее пристальному исследованию той проблемы, при реш

Похожие работы

1 2 3 > >>