«День Господень» в Священном Писании Ветхого и Нового Завета

Анализ пророческих текстов о "дне Господне" показывает постепенное становление учения о нем в Священном Писании. Это наглядно демонстрирует сравнение ранних

«День Господень» в Священном Писании Ветхого и Нового Завета

Статья

Культура и искусство

Другие статьи по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией

«День Господень» в Священном Писании Ветхого и Нового Завета

Тихомиров Б. А.

"День Господень" словосочетание, которым в Священном Писании выражается верование в грядущее "посещение" Богом мира, мыслимое как акт суда Божьего над миром и человеческим сообществом, после которого наступит эпоха окончательного и всеобъемлющего торжества правды Божией. Понятие "день Господень" является одним из ключевых в ряду эсхатологических представлений Священного Писания.

В Священном Писании Ветхого Завета термин "день Господень/ Яхве" (евр. yôm yhwh; как вариация yôm layhwh, "день Господа"; "Господь" традиционная в переводах Ветхого Завета передача сакрального божественного имени yhwh, в современном прочтении "Яхве") встречается в следующих текстах: Ис 2. 12; 13. 6, 9; 34. 8; Иер 46. 10; Плач 2. 22; Иез 7. 19; 13. 5; 30. 3; Иоил 1. 15; 2. 1, 11, 31; 3. 14; Ам 5. 18, 20 Авд 15; Соф 1. 7, 8, 14, 18; 2. 3; Зах 14. 1; Мал 4. 5. Синонимами "дня Господня" часто выступают выражения: "тот день/дни" (hayyôm hahû, например, Ис 2. 11, 17; Ам 8. 9, 13 и др.); "этот (с определенным артиклем) день" (hayyôm Иез 7. 10, 12 и др.); "это время" (hāēt Иез 7. 12; Соф 1. 12 и др.) и др. Сама проблематика "дня Господня" охватывает значительный по объему текстовой материал.

Как это видно из ссылок, в Ветхом Завете тема "дня Господня" находит свое выражение по преимуществу в книгах пророков. Широко представленная уже у первых пророков-писателей середины VIII начала VII вв., она остается существенной частью пророческого провозвестия на всем протяжении служения ветхозаветных пророков.

Хронологически первым библейским текстом, в котором появляется представление "день Господень", нужно признать Ам 5. 18-20. После исследований Р.Г. Чарльза на рубеже ХІХ-ХХ вв. (Charles, 1913) среди экзегетов общеутвердившимся стало мнение, что пророк использует словосочетание "день Господень" как сложившееся выражение широко распространенного в то время в Израиле религиозного верования в скорое и окончательное сокрушение Господом врагов Своего народа. Согласно ожиданиям его современников, "день Господень" будет днем великой победы Бога-Воителя в решающей битве с нечестивыми народами, которая должна случиться в самое ближайшее время. (В этом же контексте, по всей видимости, нужно оценивать и частое употребление Амосом божественного имени "Господь Бог Саваоф" евр. yhwh ĕlōhēi şĕbāôt, букв. "Яхве, Бог Воинств/ Брани". Как это можно заключить из 5. 14-15, пророк следует расхожему религиозному лексикону своего времени, отражающему доминанту народного восприятия Яхве как Воителя за Израиль.) Пророк объявляет эти надежды ложными. Он обвиняет Израиль в глубоком попрании правды Божией, носителем которой тот призван быть. Поэтому всеобщая эйфория от предвкушения скорого триумфа Израиля не только не оправдана, но в высшей степени опрометчива и легкомысленна. Израилю предстоит пережить не радость победы, но в полной мере испить чашу страданий. Таков "день Господень", который для Израиля станет не днем торжества и надежды, но днем горя и отчаяния: "Горе желающим дня Господня!... то же, как если бы кто убежал от льва, и попался бы ему навстречу медведь, или если бы пришел домой и оперся бы рукою о стену, и змея ужалила бы его. Разве день Господень не мрак, а свет? Он тьма и нет в нем сияния" (5. 18-19).

Таким образом, следуя выводу Чарльза, остается согласиться, что в библейском тексте "день Господень" изначально появляется отнюдь не как оригинальное новшество, собственное прозрение Амоса, но уже сложившееся религиозное верование, к которому пророк апеллирует в соответствии с данным ему видением исторической ситуации. В связи с этим встает вопрос о "добиблейских" истоках и месте представления "день Господень" в религиозных верованиях Древнего Израиля. На этот счет в современной библеистике было выдвинуто несколько версий. Можно выделить два основных направления в исследованиях. З. Мовинкель высказал предположение, что первоначально под "днем Господним" подразумевалась важнейшая составляющая празднования Нового года, когда осуществлялось литургическое действо восшествия Яхве на трон (Mowinckel, 1917.). Г. фон Рад помещал "день Господень" в выстраиваемую им концепцию Священной войны, как день победы Яхве над Своими противниками (Rad, 1959). В рамках этих двух версий и проводились последующие изыскания. Так, углубляя гипотезу Мовинкеля, Дж. Грей аналог обряду "воцарения" находил в ханаанских культах (Grey, 1974). Предполагая связь празднования Нового года с ежегодным ритуалом обновления Завета, Ф.Ч. Феншам рассматривал "день Господень" как день произнесения благословений и проклятий Завета, когда в "Свой день" Яхве предстоял не только как Царь и Воин, но и как Судия (Fensham, 1967). Ф.М. Кросс, отслеживая мифологические корни Священной войны, позволяющие утверждать ее связь с царским культом Яхве, допускал возможность сопоставления обоих подходов (Cross, 1973).

Так или иначе, необходимо признать, что где бы ни обретались изначальные корни представления "дня Господня", не они являются определяющими в непосредственно библейском учении о "дне Господне". Оно, безусловно, создается пророками, провозвестие которых в отношении "дня Господня" должно рассматриваться как в его становлении, так и в целокупности.

Основные положения библейского учения о "дне Господне" находят свое выражение уже в книге пророка Амоса. Провозвестие о "дне Господне" входит в основополагающий в книге ряд пророчеств Амоса о судьбах Израиля. Большинство из них обличают нечестия Израиля, за которые его должна постигнуть кара Божия. По своему характеру они представляют вердикт суда: произносятся обвинения и объявляются наказания. В этом контексте "день Господень" обретает содержательное значение именно суда. Более того, в провозвестии "дня Господня", расположенном в самом центре текстового материала книги и построенном на контрастном несоответствии ожидаемого и истинного, обличительный пафос речей пророка достигает своей кульминации. При этом решительное акцентирование Амоса на том, что "день Господень" будет, прежде всего, днем суда Божьего над Израилем, не означает исключение из "повестки этого дня" соответствующего решения судеб остальных народов. Пророческое провозвестие об участи народов является неизменной, по сути, характерной составляющей пророческих книг. Композиция книги Амоса начинается с пророчеств о соседних с Израилем народах: арамеях (1, 3-5), филистимлянах (1, 6-8), финикиянах (1, 9-10), идумеях (1, 11-12), аммонитянах (1, 13-15), моавитянах (2, 1-3). Все они построены по единой схеме, как приговор суда, включающий обличения и грядущую кару. Сама этническая принадлежность, согласно Амосу, никак не влияет на вердикт суда Божьего. Решающим в приговоре становятся даже не вопросы религиозной принадлежности, но нарушения основополагающих нравственных норм и деяния, которые по общим меркам мира Древнего Востока могут быть расценены как кощунство и святотатство (1. 9, 13; 2. 1). Это главное основание к осуждению и Израиля, и народов. Вина Богоизбранного народа ко всему еще усугубляется его неверностью обязательствам Завета (3. 2). Таким образом, "день Господень" как день суда Божьего предстоит пережить как Израилю, так и всем помянутым народам каждый будет держать ответ за свои деяния. Подобное восприятие "дня Господня" в целом определяет позицию пророка в его видении путей истории как предельно широкую и открытую (см. 9. 7). В этом универсальном контексте книги Амоса очевидно усматриваются предпосылки к расширению содержания провозвестия "дня Господня" до значения всеобщего суда, суда Божьего над всеми без исключения народами мира.

Описания "дня Господня" у пророков характеризуются максимальной эмоциональной насыщенностью. К нему прилагаются самые грозные эпитеты. Этот день будет "днем (от)мщения" (yôm nĕqāmā Иер 46. 10; Ис 34. 8), "днем ярости" (yôm ebrat Ис 13. 9; Иез 7. 19; Соф 1. 15, 18), "днем гнева" (yôm ap Плач 2. 22; Соф 2. 3), "днем заклания" (yôm zebah Соф 1. 7, 8; Иер 46. 10) и др. Начиная с Амоса, тема суда (mišpāţ) остается основным содержанием "дня Господня" во всех пророческих текстах, где фигурирует данное представление.

В свою очередь провозвестие "дня Господня" предстает средоточием пророческой вести о "суде Божием" как масштабном историческом свершении и основой формирования учения о нем в Священном Писании. Тему суда Божьего нужно признать центральной в книгах пророков: Амоса, Осии, Исаии, Михея, Софонии, Наума, Аввакума, Иеремии, Иезекииля, ряде поздних пророчеств в книге Исаии, Захарии, Малахии, Авдия, Иоиля, Даниила (перечислены в хронологическом порядке от ранних к поздним, согласно датированию пророческих текстов современной библейской наукой).

Анализ пророческих текстов о "дне Господне" показывает постепенное становление учения о нем в Священном Писании. Это наглядно демонстрирует сравнение ранних и поздних пророчеств. Смещается акцент в адресатах суда. Так, если у допленных пророков центральное место в пророчествах о суде Божием отводится Израилю и Иудеи, которые выступают едва ли не основными обвиняемыми (Ос 1. 4-5; 5. 9; 9. 16-17; Ис 2. 6-19; 3. 13-4. 1; Мих 2. 4; 6. 2; Соф 1. 7-18 и др.), в послепленных пророчествах приговор выносится прежде всего в отношении языческих народов (Ис 13; 34; Иоил 2. 1-11; 3. 1-21; Зах 14 и др.). Существенным, однако, представляется изменение "функциональных параметров" пророчеств. Так сравнени

Лучшие

Похожие работы

1 2 3 4 > >>